Та, послушав её совета, забрала из дома своих детей – мальчиков пяти и семи лет и, под поощрительные возгласы высыпавших из дворов соседей, направилась в указанном ей направлении. Выполнить просьбу боевика было делом заманчивым, сулило известность и уважение среди жителей села, и при этом никакой опасности не представляло: ей, женщине с детьми, русские не могли сделать ровным счётом ничего. В считанные минуты Зарема, держа за руки сыновей, миновала изгиб улицы и увидела присевшего у угла дома вооружённого мужчину в зелёном комуфляже. Она разглядела, что черты лица его отнюдь не славянские, к вайнахам его тоже отнести было нельзя. Скорее, мужчина внешностью напоминал больше араба, которые в изрядном количестве квартировали в селе, в том числе и на их улице. Впечатление дополняла повязанная на голове бандана, что было так не похоже на ставшие привычными сферы или фуражки с выступающим козырьком на головах русских. Мужчина этот, прокричав что-то, замахал рукой, останавливая идущую с детьми Зарему. Женщина остановилась, раздумывая: если бы у угла сидел русский, то можно было бы беспрепятственно подойти к нему вплотную и рассмотреть расположение солдат не торопясь – в своей безопасности в этом случае она была уверена. Если же на её пути находился араб, тогда дело обстояло намного сложнее – тот мог предупреждать её об опасном, вероятно простреливаемом участке, либо она своим появлением могла помешать его стрельбе. Зарема остановилась в раздумье, затем в нерешительности прошла с детьми ещё несколько шагов. Она рассмотрела стоявший в глубине улицы бэтээр с горсткой солдат за ним, но не могла понять, видим ли им сидящий у угла вооружённый человек. Так и не решив, приближаться ли к запрещавшему ей двигаться мужчине, женщина в раздумье вновь остановилась. Из расположенных поодаль от двухэтажки ворот в заборе вышел второй, одетый в комуфляж и вооружённый мужчина. Озираясь, он не торопясь начал двигаться вдоль стены в сторону сидящего. «А вдруг это всё-таки араб, что тогда? Сейчас начнут палить друг в друга, а я как раз в направлении их стрельбы! Может, потому тот парень и не стреляет в русских, оттого что я ему мешаю?» – подумала Зарема и, развернувшись, потащила мальчиков прочь.
Изотов хмуро слушал торопливый рассказ Заремы. Не дожидаясь ответа на уточняющие вопросы Рамзана, он принялся запрашивать по радиостанции Харона.
– Неужели арабы ввязались? – обернувшись к стоявшему рядом Асланбеку, недоумённо произнёс он.
Поймав скептический взгляд последнего, Игорь снова поднёс ко рту радиостанцию. Харон вскоре вышел на связь. Сообщив о втором раненном и вынужденном оставлении позиции, он сообщил, что движется сейчас к больнице, откуда возвратится с противоположной стороны села с тем, чтобы от своего дома ударить русским в тыл.
– Начинай пока со своей стороны, а я по этим свиньям оттуда закончу! – уточнив обстановку, завершил переговоры Харон.
В складывающейся ситуации его дом действительно оказывался в крайне выгодном положении: он находился у самого перекрёстка, и из него отлично просматривались две группы русских, причём расстояние до них не превышало полутора сотен метров. Всех своих Харон заранее, ещё вчера, отослал к родственникам на другую сторону села, остался только старший брат Габар, который, поддерживая связь по радиостанции, в подробностях описывал каждое видимое оттуда движение солдат.
Ждать Арсаевых Харону пришлось недолго. Погрузив раненного, бандиты набились в салон «пятёрки», и оставили удерживаемый ими квартал. Через пять минут подъехали к больнице. Если быть более точным, то это был обычный медпункт, располагающийся на северной окраине села, медперсонал которого большей частью давно уже работал в районном центре. Мест в тамошних больницах хватало, так как русские врачи ещё в начале девяностых в спешном порядке успели сбежать вон, вынужденные бросить дома и имущество на разграбление своих же соседей. О квалифицированной помощи теперь, конечно, и речи быть не могло, но все необходимые медикаменты Россия поставляла в достаточном количестве. Ныне в медпункте остались работать лишь местные медики, проживающие здесь с детства и зарабатывающие на своих услугах сумму, их вполне устраивающую.
Вытащив с окровавленного сиденья автомобиля так и не пришедшего в сознание Мусу, прибывшие подельники понесли его к двери медпункта.
Когда внесли раненого в смотровую, врач с медсестрой пили чай. Рядом на топчане, вытянув жёстко зафиксированную перебинтованную ногу, разлёгся Магомед. Увидев вошедших, медики вскочили со своих мест и поторопились к доставленному. Приблизившись к неподвижному телу, врач задержал руку на запястье Мусы.
– Мёртв – обведя взглядом присутствующих, негромко произнёс он.
Велиев отстреливал уже третий магазин, но ни вспышек от выстрелов из глубины окон, ни звука стрельбы, ни какого-либо движения в пределах своей видимости не различил. Не желая без толка жечь патроны, он спустился с зыбкого сооружения на пол. Разорвав упаковки с запасными патронами, набил пустые магазины. В комнату вошёл Круглов.
