В моем фильме «Пещера забытых снов» (2010) о палеолитической пещере Шове на юге Франции и невероятных наскальных рисунках, которые были недавно там обнаружены, есть приложение, своего рода постскриптум. Всего в двадцати километрах от пещеры находится одна из крупнейших во Франции атомных электростанций на реке Рона. Когда я закончил съемки в пещере и все оборудование было упаковано, на обратном пути я заехал на огромный туристический курорт: вода, охлаждающая реактор, отводится со станции и создает подходящую среду обитания для нескольких сотен крокодилов. Зайдя на территорию этого курорта, я обнаружил небольшой аквариум с двумя совсем молодыми крокодилами-альбиносами. Я тут же снова вытащил камеру и стал снимать, не зная, как свяжу это с тем, что увидел в пещере Шове. Но результат оказался, возможно, самым возмутительным и удивительным из всего, что мне когда-либо удавалось достичь. В этом эпизоде я устанавливаю вольную связь со всем фильмом, который рассказывает о многообразии возможных взглядов на мир. Я задаюсь вопросом, как крокодилы отнеслись бы к пещерной живописи, если бы им удалось сбежать с курорта.
Реальность превзошла мои предположения. Шесть крокодилов сбежали оттуда через год, и пять из них были позже обнаружены с вертолета на сжатом кукурузном поле. Однако шестой исчез без следа. Может статься, он заполз в пещеру Шове? Зрители, видевшие фильм, никогда не забудут этот постскриптум, ведь он выражает нечто вроде коллективной готовности перенестись прямо в царство поэзии и абсурда, а также дарит чистую радость повествования.
В 2004 году мой друг Зак Пенн, работающий сценаристом в крупных голливудских проектах, снял фильм «Инцидент в Лох-Нессе» – своего рода мокьюментари, в котором все целиком и полностью выдумано, с такими преувеличениями, что зритель может догадаться об этом уже в первые несколько минут. Мы играем главные роли: я – режиссера, он – продюсера, который пытается сделать фильм как можно более кричащим и вульгарным, нанимает порноактрису в качестве ассистента для записи подводных сигналов и криптозоолога, у которого не все в порядке с головой. Между нами постоянно случаются стычки – все это, разумеется, строго по его сценарию, вплоть до сцены, где я хочу покинуть съемочную площадку. Он, продюсер, слишком часто мне врал. «Разве вы сами не говорили когда-то, что кино – это ложь», – пытается оправдаться он, а я отвечаю: «То, что вы делаете, – это ложь. То, что делаю я, – нечто другое, это связано с правдой. Правда в фильме начинается с меня. Если вы не видите разницы, вам лучше сменить работу и пойти в официанты». Некоторые зрители вплоть до самого финала думали, что это документальный фильм, и Заку Пенну пришлось выдержать бурю оскорблений, в то время как меня пытались защитить. Такое мне нечасто приходилось переживать.
Несмотря на все преувеличения, на которые приходится идти в поисках истины, важен и другой факт – его часто упускают из вида или вовсе не признают. В действительно хороших фильмах иногда присутствует вторая, параллельная история, не вплетенная в сам фильм, – она возникает только в сознании зрителя. Проще всего объяснить это на примере романтических комедий, где двое молодых влюбленных сталкиваются со множеством препятствий и в конце концов расстаются. В этот момент мы мысленно отвлекаемся от экрана и бросаемся додумывать сюжет: как влюбленные могли бы снова воссоединиться, что должно произойти? Мы продолжаем придумывать фильм. А потом он снова настигает нас, и мы следуем за его течением. Моменты преувеличения, выхода за свои пределы дают нам шанс создать второй фильм внутри самих себя. Вот с этого-то в действительности и начинается кино.
Само собой разумеется, что в некоторых документальных работах вымысел должен быть строго ограничен. В моем фильме «Встреча с Горбачёвым» (2018) не могло быть никакой особой выдумки, только – и это естественно – определенная перспектива. Я снял девять фильмов в камерах смертников в Техасе и Флориде, и там мне приходилось строго ориентироваться на конкретное дело и всех, кто в нем участвует: детективов убойного отдела, судебно-медицинские доказательства, протоколы судебных заседаний, в частности, показания осужденных. Я всегда допускал, что мне могут врать. В одном случае, который лег в основу фильма «В бездну» (2011), я знал все стенограммы судебных слушаний и признание одного из двух убийц, Майкла Перри. Оно могло исходить только от человека, который и в самом деле был на месте преступления. Я также знал показания его сообщника и все вещдоки, не оставляющие сомнений в его виновности.
