— Старинная, да, но не такая древняя, как «Морвен», — ответил Адриан, — и, конечно, не такая большая. Собственно говоря, это расширенный и совсем недавно модернизированный фермерский дом, который мне оставила в наследство двоюродная тетка.
— Но вы никогда здесь не жили?
— Нет, никогда. Я хотел перебраться сюда… очень давно…
Мелори не стала развивать эту тему, решив подождать более благоприятной возможности. Не дожидаясь, пока Адриан выйдет из машины, она вылезла сама и помогла выскочить Серене. Девочка, разумеется, взяла с собой Белинду. Такса, почуяв свободу, припустила рысцой к лужайке, и маленькая хозяйка, с трудом догнав ее, теперь пыталась ухватить увертливое тельце и прицепить поводок к ошейнику.
Дом пустовал, не было даже смотрителя. Слегка потрескавшиеся полы из крепкого дуба, окна с витыми решетками, большой камин с открытым огнем, тяжелые балки под потолком… В столовой сохранилась тканевая обшивка стен красивого пепельного цвета. Два окна, смотревшие друг на друга с противоположных стен, прекрасно освещали комнату в этот час дня.
Мелори осмотрелась. Адриан наблюдал за девушкой, как будто ее реакция была очень важна для него. Серена, благополучно заарканившая таксу, весело носилась по дому. Обнаружив в одной из комнат кресло-качалку, она шустро забралась на него и начала с жутким скрипом самозабвенно раскачиваться.
Сад, разбитый в свое время настоящим мастером ландшафтного дизайна, теперь был отдан на милость сорнякам. Мелори остановилась у солнечных часов и с трудом прочла надпись на них, водя по стершимся буквам пальцем: «Срывай цветы удовольствий, покуда можно». Извечный совет поспеть за жизнью, которая летит так стремительно…
— Я тут решил что-нибудь сделать с этим садом, — произнес у девушки за спиной Адриан, — привести его в порядок… И дом тоже…
— Хорошая идея, — рассеянно отозвалась Мелори, изучавшая тень на каменном циферблате, — ей хотелось определить время, не сверяясь со своими часиками. — Очень хорошая идея.
— Вы так считаете?
Адриан не отводил взгляда от ее профиля, от густых черных ресниц, кончики которых, казалось, присыпаны золотистой пылью. Мягкие завитки волос, выбившиеся из-под голубой шляпки, совершенно заворожили его.
— О да, конечно, я так считаю! — Девушка внезапно осознала, что он говорит с ней серьезно. — Это чудесный дом, и если бы он принадлежал мне, я не оставила бы его в таком запустении.
— Раньше я подумывал продать его, — признался Адриан.
— Но зачем вам его продавать? Конечно, о таком доме грезят все агенты по недвижимости, особенно если к нему прилагается участок земли.
— Здесь полно земли, сотни акров.
— И вы никогда не пробовали извлечь из них пользу?
— Как? Сдавать в аренду под сельхозработы, вы имеете в виду?
— Да, сдавать в аренду, чтобы кто-нибудь привел их в порядок. И вам польза, и арендаторам.
— Пожалуй, вы правы, — радостно согласился Адриан. — Польза действительно будет. — Он вновь взглянул на нее, и его черные глаза сверкнули. — Мисс Гувер, вы хотели бы постоянно жить в сельской местности?
— Конечно!
— Даже в таком уединенном месте, как это?
— Думаю, уединенное место еще более привлекательно, чем густонаселенное. — Мелори вдруг испугалась. Что-то в том, как он на нее смотрел, заставило ее замолчать. Маловероятно, конечно, что Адриан находит ее привлекательной, но если это так, она не может причинить ему боль… — Простите, — быстро проговорила девушка, — но я вспомнила, что приглашена на ужин сегодня вечером к Хардингам. Мне бы не хотелось опаздывать…
— Конечно, я понимаю, — кивнул Адриан и направился к машине.
Забрав Серену и Белинду, они пустились в обратный путь к «Морвену».
Люди, хорошо знавшие Адриана Бенедикта, при виде его сейчас подумали бы, что это совершенно другой человек. Он был весел и полон жизни. Он обдумывал план реконструкции «Уайт-коттеджа».
Мелори вполне хватило времени переодеться и подправить макияж. Вечер был чудесным, как и прошедший день, поэтому она решила прогуляться до дома Хардингов через парк.
Шагая между величественными рядами буков, девушка внезапно услышала позади цокот копыт. Оглянувшись, она различила в синих сумерках, которые с каждой минутой становились все гуще, очертания лошади и всадника, быстро приближающихся к ней, и отступила в сторону, в тень деревьев. А когда мужчина на черном скакуне почти поравнялся с ней, вскинула руку, приветствуя их. Белая перчатка призрачным пятном качнулась в темноте, и нервный конь от испуга взвился на дыбы, затем резко ударил копытами в землю. Наездник, вылетев из седла, упал на траву и остался неподвижно лежать у ног девушки.
