Стук больше не повторился, но дверь открылась, и на пороге появился Райф Бенедикт. Мелори вырвалась наконец из рук Адриана и метнулась к нему.
— О, я так рада! — всхлипнула она. — Так рада, что вы пришли! Я… я… — Увидев холодное, почти презрительное выражение на его ястребином лице, бедняжка покраснела и закрыла лицо руками в полном отчаянии. Затем, опустив руки и не глядя ему в глаза, выдохнула хриплым, совершенно не похожим на ее собственный голосом: — Вы не возражаете, если я вернусь к себе?
— Ни в малейшей степени, — ответил Райф, и ледяной тон заставил ее внутренне содрогнуться.
Он отступил в сторону, Мелори выпорхнула мимо него из комнаты и помчалась по коридору, чувствуя себя униженной и абсолютно, бесповоротно, непоправимо несчастной.
На следующий день Мелори с замиранием сердца ждала вызова в библиотеку, все утро она напрягала слух, зная, что с минуты на минуту раздастся стук в дверь классной комнаты и появится Роза с приказом прибыть в личный кабинет хозяина дома. Но приказ этот передали только после обеда, и вестницей оказалась не Роза, а миссис Карпентер.
— Мистер Райф желает видеть вас в библиотеке, мисс Гувер. — Экономка строго посмотрела на Серену, которая, восприняв ее слова как сигнал к окончанию занятий, принялась увлеченно собирать книги и заталкивать их в шкаф. — А вы, мисс Серена, приглашены на чай в гостиной с мисс Мартингейл!
— Ура! — воскликнула девочка и стремглав бросилась в коридор.
Миссис Карпентер осталась в классной комнате, внимательно глядя на Мелори, которая, как ей показалось, была сегодня бледна и совсем не похожа на себя.
— Я думаю, ничего страшного не случилось, — с внезапным сочувствием сказала она девушке. — Мистер Райф бывает довольно резким, когда рассержен, но я уверена, вы не сделали ничего такого, что могло бы вызвать у него хоть малейшее раздражение. — На самом-то деле «мистер Райф» выглядел сегодня чрезвычайно раздраженным, однако экономка не стала говорить об этом Мелори. — Это суматоха в доме действует ему на нервы. Скорее бы все закончилось, и мисс Мартингейл уехала в город.
У обеих женщин, однако, когда они смотрели друг на друга, возникла одна и та же мысль: возвращение мисс Мартингейл в город вполне может оказаться прелюдией к ее более длительному визиту в «Морвен», возможно даже к постоянному пребыванию здесь. И эта мысль очень не понравилась миссис Карпентер: она предчувствовала, что в этом случае ее собственные дни в поместье будут сочтены. Балерина не делала секрета из своего неприязненного отношения к экономке, подозревая, что та не только ее не любит, но и не одобряет. А Мелори пребывала в том состоянии духа, когда для нее уже не имело особого значения, станет Соня Мартингейл хозяйкой «Морвена» или нет, — девушка твердо знала лишь одно: день, когда она сама скажет «прощай» этому дому, не за горами.
Пока Мелори приводила себя в порядок, чтобы появиться в библиотеке, она настроилась на то, что сейчас получит увольнение. В ответ на ее нервный стук в тяжелую дубовую дверь хозяин разрешил войти. Он сидел в вальяжной позе за письменным столом, занимаясь разбором вечерней почты, и, даже не подняв глаз, приказал девушке сесть.
Это был холодный прием, которого Мелори и ожидала. Она заранее решила, что нет никакого смысла возлагать всю вину на Адриана, к тому же в душе бедняжка совсем не винила его. Она сама его невольно обнадежила и лишь себя теперь должна порицать за то, что восприняла просьбу своего хозяина быть немного подружелюбнее с его братом слишком буквально. Мелори догадывалась, что Райф Бенедикт возмущен ее поведением, и, крепко сцепив руки на коленях, ждала, когда он вынесет ей приговор.
Но когда наконец Райф заговорил, слова его оказались для нее сюрпризом, несмотря на угрожающий холод тона.
— Я сожалею о прошлом вечере, — сказал он. — Уверен, что и Адриан тоже сожалеет… хотя его намерения были определенно благородными. Он хочет на вас жениться.
— Я… я знаю, — кивнула Мелори, и ее голос был тих, как шорох сухих листьев.
Райф исподлобья взглянул на девушку:
— Но вы не желаете выходить за него замуж?
— Не желаю.
Он взял красивую золотую авторучку и повертел ее в пальцах, прежде чем снова заговорить.
— Я прошу прощения за Адриана, но вы, кажется, произвели на него огромное впечатление. Видите ли, его жизнь до этого дня была не особенно счастливой. Но если вы не отвечаете на его чувства и не испытываете интереса к его… ухаживаниям, которые он пытался вам навязать, я считаю себя обязанным, как глава семьи, принести вам свои извинения за то, что имело место прошлым вечером. — Райф встал и принялся беспокойно расхаживать по комнате, ни разу не взглянув на Мелори. И пока она уныло наблюдала за ним, в ее голове вновь мелькнула прежняя мысль, что в его порывистых движениях есть что-то от грации пантеры. — Это моя вина, — добавил он вдруг, — я сам просил вас не отталкивать Адриана, если он выразит желание поговорить с вами…
Мелори ничего не сказала, только облизнула пересохшие губы. Внезапно Райф, остановившись у камина, обернулся и посмотрел ей в глаза:
