– Пишем обо всем на свете, о чем угодно. О самых обычных вещах. Томас Петерсон строчит стихи о любви, посвящая их своей жене. Кстати, получается довольно эротично. Фионнуала Данливи пишет о том, как моет посуду, если, конечно, нисходит до того, чтобы выполнить домашнее задание. Эйтне Линч пишет про ауры, что вполне ожидаемо. То есть Коллетт дает нам задание, а мы должны его выполнить.
– Коллетт Кроули?
– Да.
– Эта чокнутая Коллетт, лауреат Ардгласского розлива?
– Зачем ты так говоришь?
– Ну, она же такая – расхаживает в длинных шерстяных юбках и свитерах, и на голове черт-те что, словно она сама себя стрижет.
– Прекрати. Коллетт очень привлекательная женщина. Просто представители богемы все такие.
– И что за домашние задания она вам дает?
Иззи замешкалась.
– Ну, например, на этой неделе мы должны были написать элегию, посвященную себе или какому-нибудь вымышленному герою.
Орла вытащила ложку изо рта, глаза ее расширились.
– Ну, проще говоря, мы должны были представить, какая надпись появится на нашем надгробном памятнике.
– Хренасе! – сказала Орла.
– Орла, не выражайся, иначе по губам получишь.
– То есть она попросила вас написать стихотворение о вашей собственной смерти?
– Мы можем писать что хотим, но…
– Господи, я думала, вы будете рассуждать про цветочки, закаты или что-то вроде «
Позднее, лежа в кровати, Иззи с легкой издевкой пересказала этот разговор Джеймсу, а тот только посмеялся. Потом он выключил свет, повернулся к ней и, положив руку ей на живот, сказал сладеньким голоском: «Займемся тем, чем занимаются поэты?» Иззи расхохоталась и навалилась на него.
И теперь, сидя в душном зале, чувствуя, как липнет к телу потная блузка, слушая стихотворение Тома Петерсона про то, как он набрел на могильную плиту с собственным именем, она понимала, почему ее дочь насмехалась над ней. Она, Иззи, всего лишь упражнялась тут в тщеславии. Умная, искушенная дама поощряла ее, а она продолжала выполнять домашние работы, чтобы представить себя в лучшем свете. Это продолжалось до того момента, пока Коллетт не появилась у нее в гостиной, а она начала хвалиться фарфоровыми фигурками, полученными за игру в гольф. Именно тогда Иззи почувствовала себя пустышкой, несоответствующей критериям Коллетт. Но она не могла отказаться от своего нового образа, который прежде раскрыла в ней Коллетт, поэтому сделала еще одну попытку, чтобы доказать, что едва знакомая ей женщина была права, когда хвалила ее, выделяя среди остальных.
– Позвольте перебить вас, Томас. – Коллетт предупредительно выставила ладонь и улыбнулась. – Будем придерживаться десяти минут на каждого человека, иначе у нас не хватит времени.
Пробормотав что-то, Томас сложил бумажки.
– Итак, – сказала Коллетт. – Кто-нибудь хочет высказаться по поводу услышанного?
Иззи было так скучно, что через пару минут она перестала слушать Томаса.
– По-моему, слишком описательно, – сказала она. – Та часть, где ворона привела его к могильному камню, была слишком…
– Получилось довольно страшновато, – сказала Хелен, неприязненно взглянув на Томаса.
– Видите ли, Хелен, – ответила Коллетт, – художественные средства являются вполне себе безопасным способом для исследования темных сторон человеческой души. Данное стихотворение немного напомнило мне Эдгара Аллана По с его специфическими образами и атмосферой мрачных предчувствий. Мы имеем дело с классической ситуацией, когда человек сталкивается с конечностью своего бытия.
– Эту классическую ситуацию я уже читала в сотне других произведений, – заметила Фионнуала.
– Фионнуала, – сказала Коллетт, – нельзя ли сформулировать эту мысль как-то по-другому?
Томас уставился на Фионнуалу.
– Ну, в ужастиках всегда одно и то же: человек встречает собственного призрака. Он-то думал, что он живой, но он умер и теперь видит свою собственную смерть со стороны, – сказала Фионнуала.
– Да, – согласилась Коллетт, – и мы уже обсуждали использование в литературе архетипов. Количество сюжетов ограниченно, но мы способны создать нечто оригинальное из составляющих компонентов.
– Если б вы дали мне закончить, то увидели бы, что моя история развивается совсем в другом направлении, – сказал Томас.
– Ага. В том направлении, что дата будущей смерти героя написана на могильной плите и он умирает в эту самую дату, – констатировала Фионнуала.
– Я бы до такого не додумалась, – заметила Хелен.
Томас кинул свои бумажки на стол.
– Ну, и где твое прорывное, оригинальное произведение, Фионнуала? – спросил он.
– У меня всю неделю не было ни минуты передышки. В доме два подростка: один ходит туда-сюда и хлопает дверьми, а другому приспичило отправиться на тренировку по футболу. У меня нет времени, чтобы рассиживаться и строчить рассказы.
