Женился он в двадцать один. На свадебной фотографии, что висит в коридоре, у него такое выражение лица, словно кто-то приставил ему сзади пистолет и велел улыбаться. Единственное успокоение состояло в том, что, пока он женат на Долорес, он никогда не будет беден. Мик и Айлин МакНалли приехали сюда из Хоута, когда Европейский Союз раздавал рыболовецкие траулеры всем желающим. Они стали миллионерами за десять лет. В то время как МакНалли были вульгарными и хамоватыми, его собственные родители отличались скромностью и благоразумием. Они были одними из самых набожных людей в городе и очень бы огорчились, узнав, что Долорес забеременела уже через два месяца после того, как он начал с ней встречаться. Он хотел сбежать в Англию, но вместо этого ушел в трехдневный запой. На третий день он отправился на дискотеку в отель «Харбор Вью», и туда ввалился Мик. Схватил Донала за шкирку и выволок на улицу. Там, в темном переулке, возле куч гниющего мусора, он прижал Донала к сырой стенке и сказал, что если тот не женится на Долорес, то он проследит, чтобы его тело кануло на дно залива.
Словно стремясь подсластить пилюлю, Мик оплатил строительство дома. Но Донала ждало разочарование. Неужели так будет всегда? Он чувствовал себя обманутым и постоянно ходил злой. В первый год он оставлял жену с маленькой дочкой и отправлялся к родителям. Сидел на кухне и плакался матери. Та всегда баловала его и еще трех своих сыновей, стараясь загладить любовью и лаской холодность их отца, но даже она устала от нытья Донала. Она знала, что Долорес хорошая жена, что она старательно готовит, убирается и ухаживает за ребенком. Свою часть договора она выполняла. Но Донал упрекал ее даже за это. К тому же Долорес была истовой прихожанкой, исправно ходила на причастия и крестные стояния, тогда как Донал всего лишь посещал воскресные мессы. Сколько бы он ни жаловался, его родители никогда бы не одобрили, чтобы у него была какая-то другая жизнь, кроме семейной. Они активно выступали против того, чтобы грешить, и главным грехом для них был развод. Донал помнил, как перед предыдущим референдумом они поехали на автобусе в Дублин, где встали с баннером перед Ленстер-хаус[20]: «Развод? Иисус говорит нет».
Все братья Донала отучились в университете, работали теперь на хороших работах и оставались добропорядочными католиками. По крайней мере у них хватило разумения сделать так, чтобы их жены не забеременели до свадьбы. Отец Донала верил в дисциплину и образование, и если уж его сыновьям не суждено было стать священниками, по крайней мере они должны были оставаться достойными гражданами. За плохие отметки и плохое поведение, по его разумению, полагалось несколько ударов ремнем, которые он отмерял со спокойным благодушием. Все четверо сыновей Маллена были красивыми, опрятными и умными, и в городе, где большинство чумазых подростков только и норовили залезть девушке под блузку, чтобы похвастаться перед сверстниками, осознание того, что религиозность делает человека уважаемым, играла Малленам-младшим на руку. Донал давно замечал, как смотрят на него девушки, но Долорес первая была готова сделать для него все, что он ни попросит. А когда она заявила, что беременна, он начал подумывать, что его заманили в сети и что теперь ему не отвертеться.
Он отучился на электрика и много работал, чтобы построить свой бизнес. Покупка коттеджа стала первым шагом к финансовой независимости от тестя. Но местные дачи пользовались спросом лишь летом, и когда Долорес в очередной раз забеременела, показалось разумным сдать коттедж Коллетт. И тут она начала доставать его, наведываясь с дурацкими вопросами насчет электрического щитка, провоцируя стычки между ним и Долорес. А теперь еще она привинтила эту табличку. Бог знает, что еще она придумает.
Донал выключил радио. Он все никак не мог причесать свои мысли. Ему надоела болтовня дикторов, полуденные викторины, одни и те же песни на всех станциях. Сегодня к тому же в голове его царила сумятица. Он ехал через горный перевал Барнсмор-Гэр, прекрасно осознавая, что именно с ним происходит. Кругом простиралась долина, а он все думал и думал о Коллетт – как занимается с ней любовью на столе в коттедже и как она обвивает его своими белыми ногами с грязными пятками. Он не мог думать ни о чем другом, и пришлось свернуть на площадку для туристов, где те обычно фотографировались на фоне ущелья. Этим ноябрьским днем парковка пустовала. Он видел долину, черное небо и сосновый бор, обвивавший холмы. Упершись головой в руль, он кончил в салфетку, сотрясаясь так, что задрожал весь фургончик. Потом он опустил окно и выбросил салфетку. Давненько он этим не занимался.
