– Широкий в плечах, но не в кости.
– О, он мне уже нравится, – сказала девушка. – Приводите его к нам. Он светленький или темненький?
– Высокий, темноволосый. Красивый.
– Он точно в моем вкусе, – сказала девушка. – Возьмите «эльку» и сохраните чек. Сможете обменять, если не подойдет.
Энн со вздохом посмотрела на бирку с ценником.
– Очень симпатичный джемпер. Красный цвет – то что надо для Рождества, – сказала девушка.
В атриуме работал фонтан, окруженный искусственными пальмами. Маленькие дети бросали в воду монетки. Над фонтаном висела вывеска с перечнем магазинов и указанием этажей, где они находятся. Энн запрокинула голову, выискивая глазами название магазинчика, где можно было бы купить упаковочную бумагу. Ей казалось просто неприличным, что бутик брал сорок фунтов за джемпер, не предлагая бесплатной подарочной упаковки. За кассой она увидела листы такой бумаги, но постеснялась спросить, потому что за ней уже выстроилась очередь. Поэтому она согласилась, чтобы джемпер завернули в папиросную бумагу и положили в картонную сумочку с логотипом «Тейлорз». Сумочка вполне себе симпатичная, чтобы положить ее под елку, но оберточную бумагу она, пожалуй, все равно купит. Где же этот магазинчик? Энн покрутилась, окидывая взглядом все три яруса торговых рядов.
Затем она вытащила из сумки листок с одиннадцатью именами. В основном тут были племянники и племянницы, тройка подруг, что работают с ней в отеле, а теперь еще добавились Шон и его сыновья. Напротив имени Карл она написала «альбом и карандаши», напротив имени Барри – «лосьон». Барри был самым трудным и грубым из этих трех подростков, но ему определенно легче всего было подобрать подарок. Он начал ходить на дискотеку в Глентис[23] по пятницам и, собираясь туда, обливался дешевым дезодорантом. Энн посмотрела на имя Шона, напротив которого ничего не было написано.
Во время сегодняшнего утреннего разговора по телефону Шон сказал, что пригласит Коллетт на первый день после Рождества, чтобы она открыла подарки вместе с мальчиками. А к трем часам, когда появится Энн, она уже уйдет. Шон делал это ради Карла. Последние две недели тот куксился, плакал перед сном и требовал встречи с матерью. И еще сказал: «Если б ты узнал, что мама больше не живет в Дублине с этим дяденькой, то позволил бы ей вернуться домой?»
Но Шон, разумеется, уже знал, что Коллетт рассталась с этим человеком. Вернувшись в город, она сразу же рассказала ему об этом. Шон призадумался. Вопросы Карла были правомерны, и Энн видела, что Шону становилось все сложнее винить во всем Коллетт, когда она сама призналась, что совершила чудовищную ошибку.
Он извинился перед Энн – мол, он надеется, что она не будет расстраиваться, а она сказала, что пусть поступает как считает нужным, и очень хорошо, если он позволит мальчикам видеться с матерью. Энн не поддерживала его намерения держать Карла подальше от Коллетт, но считала себя не вправе вмешиваться. Она примет любое его решение – так она ему и заявила. На ее поддакивания он сказал: «Я тебя люблю». Сказал это в первый раз. Обыденным тоном, безо всякой торжественности, просто констатировал. При этом она совершенно не поверила ему, гневаясь, что он выбрал для этого такой неподобающий момент. Вместо ответа она начала плести всякую чушь. Что отправляется в графство Мейо, дабы навестить тетушку.
Она точно знала, что любит его. И не хотела все испортить гневом или ревностью. Ей было за что благодарить судьбу. Последние двадцать пять лет она встречала Рождество у родственников или друзей, а теперь у нее появился человек, которому она небезразлична, хороший человек, о котором можно только мечтать, и праздничный день, по крайней мере частично, она проведет с ним. Но она столько лет зависела от милости других, что теперь прекрасно знала, как круто все может поменяться. Что он может позвонить ей однажды и сказать, что помирился с Коллетт. И тогда все купленные ею подарки будут пылиться в шкафу как напоминание о ее глупости.
Энн снова посмотрела на список и засунула его в сумочку. Надо сфокусироваться на мальчиках. Шон обрадуется любому подарку, а правильно выбранные подарки для мальчиков помогут наладить с ними отношения. Ведь пока они терпели ее присутствие с плохо скрываемым раздражением. У Карла был явный талант художника – она видела это по рисункам, что он приносил домой из школы. У него правда были к этому способности, но при этом он только и делал, что играл на компьютере, и никто его не одергивал. Энн снова посмотрела на указатели, выяснив, что на третьем этаже есть магазин для художников, и направилась к эскалаторам.
Перед эскалатором Энн замялась. У нее была проблема с тем, чтобы становиться на него и сходить – всякий раз у нее начинала кружиться голова, и она боялась упасть. Она крепко вцепилась в резиновый поручень, пропуская поднимающегося наверх человека, и прижала к себе сумочку – в магазинах она всегда вешала ее наискосок. Как-то раз ее коллега Клэр ездила в Дублин, шла себе по О’Коннелл-стрит, а какой-то парень сорвал с нее сумочку да еще вывихнул ей плечо.
