«
– Вот, – сказала она, поставив перед ним ужин. Сегодня она приготовила его любимое блюдо – каре ягненка с морковью и пастернаком.
Зазвонил телефон, и Найл прошлепал в коридор. Иззи поставила на середину стола картофельное пюре.
– Это Коллетт, – позвал Найл.
Иззи вытерла руки о фартук.
– Скажи, что мы ужинаем и что я перезвоню ей.
Коллетт звонила уже в третий раз. У них была запланирована поездка. Завтра Иззи собиралась взять Найла и Карла и поехать в Эннискиллен, чтобы закупить рождественские подарки. Там они и встретятся с Коллетт. Были городки и поближе, но в субботу, да еще перед самым Рождеством, там может оказаться половина Ардгласса, и Коллетт предложила место подальше.
После Бандорана Коллетт звонила по несколько раз на дню. Если Джеймс задавал вопросы, Иззи говорила, что это ее подружка Маргарет Бреннан. Иногда Коллетт делала вид, будто хочет обсудить их занятия по писательскому мастерству, спрашивая, правильное ли она дала домашнее задание и как реагируют на него остальные. И всякий раз переводила разговор на то, как благодарна Иззи за помощь и какой одинокой она чувствует себя в это предпраздничное время. Предлагая отправиться на шопинг, Коллетт объяснила, что для нее это единственная возможность повидаться с Карлом, ведь в каникулы не получится, и Иззи согласилась с оговоркой, которую она постоянно озвучивала, – что подобные встречи не решат проблемы и что они должны прекратиться.
– Найл, выключи телевизор, – попросила она из другого конца кухни.
– Не надо выключать, – сказал Джеймс. – Хочется узнать, что творится в мире.
Новости продолжались, и сейчас передавали репортаж о прекращении огня на севере Ирландии. Иззи мысленно возрадовалась. Боевые действия длились два месяца, и казалось, что этому не будет ни конца, ни края. Политические партии и фракции не останавливали переговоров, но никто не был удовлетворен полученным результатом.
– Господи, – сказал Джеймс. – Живешь и не знаешь, когда все это разгорится с новой силой.
– Надо радоваться хоть каким-то хорошим новостям.
– Им все мало. Сборище подонков.
Иззи глядела, как Найл пытается вытряхнуть кетчуп из бутылки, как вдруг ему на тарелку шмякнулась половина содержимого.
– Вот и засовывай теперь это все обратно, – сказала Иззи.
– Я же случайно, – ответил Найл, в глазах его заблестели слезы.
– А что нужно Коллетт?
– Откуда я знаю? Я же с ней не разговаривала.
– Позавчера, когда ты играла в бридж, она тоже звонила.
– Ты мне не говорил.
– Она сказала, что перезвонит позже.
– И она перезвонила. Причем не один раз. Звонит спросить что-нибудь про наши занятия, а потом висит на телефоне еще час. Но это просто предлог. Вообще, грустно все это. Она совершенно одинока.
Найл иногда поднимал голову и смотрел на нее, и Иззи пыталась перехватить его взгляд. Тарелка его была пуста, но он не побежал смотреть телевизор, как это бывало почти каждый вечер.
– Можешь идти, Найл, – сказала она.
Он встал из-за стола и медленно побрел к дверям.
– Найл, – позвал Джеймс. Он вытащил из бумажника двадцатифунтовую купюру и вручил ее сыну. – Возьмешь с собой в Эннискиллен.
– Спасибо, пап. – Найл сунул купюру в карман.
– Только не потеряй, – сказала Иззи.
– Не потеряю.
– Может, отдашь мне? Так надежней, – предложила она, но Найл уже выбежал из комнаты.
Она глянула на Джеймса, который одним глазом продолжал смотреть телевизор. Показывали кадры с российскими солдатами, входящими в Чечню. Мужчины в зимнем камуфляже с винтовками за плечами синхронно двигались, уходя в метель. Красивые кадры и одновременно страшные, и Иззи подумала, что можно использовать этот образ в одном из своих стихотворений. А то пишет все время про свою жизнь, и это порядком поднадоело.
– Просто сердце разрывается, – сказала она.
– О да. Мир ужасен.
– Я не про новости, – сказала она. – Я про Коллетт.
Стуча ложкой, Джеймс положил себе еще картошки.
– Будь осторожней, – сказал он.
– В смысле?
– На твоем месте я бы не стал в это ввязываться.
– А что мне делать, если она звонит каждый день и изливает душу? Не кидать же мне трубку.
– Да, но не стоит особо погружаться в чужие семейные проблемы.
Какое-то время она молчала.
– Но ты же ввязываешься в проблемы, которые совершенно тебя не касаются.
– Это моя работа.
– Но ты же не знаешь, что Шон не дает ей видеться с детьми.
– Конечно же, я знаю. Все знают.
– Знают и молчат. Ты хоть понимаешь, что она не виделась с Карлом уже полгода? И что Шон перекрыл ей кислород?
– В каком смысле?
– В финансовом. У нее совершенно нет денег, это же унизительно. Или ты думаешь, что она поселилась в этом коттедже ради закалки?
– И все же лучше не ввязываться, пусть сами разбираются.
