Послышался шум мотора, и она подошла к окну. Увидела, как к дому Малленов подъехал фургончик Донала. Включилась подсветка над водительским местом. Донал вышел из машины, и она стала считать:
Сейчас Коллетт выбежала из дверей и шагнула к забору. На ветру волосы хлестали по лицу, лил дождь.
– Донал! – крикнула она, когда он уже входил в дом. Слова ее унес ветер. Она позвала снова, и он остановился: над головой его светился ореол от включенной на крыльце лампочки.
– Вы не зайдете ко мне на минуточку?
– Что? – крикнул он в ответ.
– У меня проблема, – крикнула она.
Он потоптался на пороге, вытер ноги о придверный коврик.
– Ладно. Погодите минутку, сейчас буду, – крикнул он.
Она вбежала в дом и захлопнула дверь. «Черт, черт». Она села за стол и осушила бокал вина. Встала, скинула туфли. Прошла по холодному каменному полу в спальню, включила ночную лампу и выключила верхний свет. Стоя перед зеркалом, огладила волосы.
Раздался стук в дверь, и этот звук отозвался во всем ее теле. Она отворила и взглянула на него, и какое-то мгновение он молча смотрел на нее.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Нет, – ответила она и посторонилась, пропуская его внутрь. – Все хорошо, Донал, но у меня проблемы с батареями.
– Неужели недостаточно греют? – спросил он, подходя к окну.
– Именно, – ответила она, присаживаясь за стол.
Когда он опустился на корточки, чтобы потрогать трубу, его черная куртка-дутик, очень похожая на ту, что носил Карл, задралась, оголив часть спины с торчащими волосками.
– Вроде хорошо греет? – сказал он, с любопытством уставившись на нее. Она молча кивнула. Поднявшись, он молча подошел к столу.
– Вы бы хоть украшения какие повесили, праздник же.
Она подняла на него глаза, словно пытаясь понять, уж не шутит ли он. Но по его лицу трудно было понять, что именно он думает.
– Что за музыку вы слушаете? – спросил он.
– Что?
– Когда танцуете.
– Так вы видели, как я танцую?
– Вы же знаете, что да.
– Какая вам разница, под какую музыку я танцую?
Он сощурился, и в этой мимолетной смене настроения чувствовалось разочарование, а ей доставило удовольствие немного уязвить его.
– Не думаю, Донал, будто вы пришли поговорить со мной о моей коллекции музыки.
– Я пришел, потому что вы меня позвали.
– Ну да.
Она опустила голову.
– Не хотите выпить?
Она резко поднялась, в то время как он шагнул к ней. Его лицо было совсем рядом, но она не смела взглянуть на него. Стояла, уставившись на свои босые ноги, упирающиеся в его заляпанные грязью ботинки. От него веяло ночью: холодным ночным воздухом, сигаретами (что показалось странным, потому что она никогда не видела его курящим) и немного – алкоголем. Она посмотрела ему прямо в глаза и, до того как отвернулась, договор уже был заключен. Она вошла в спальню и остановилась возле кровати, слушая мягкую поступь его шагов – раз, два, три, пока он снова не оказался столь близко, что она ощутила исходящую от него прохладу и шершавость пальцев на своей коже. Он отодвинул ее волосы, на нее дохнуло холодным воздухом, и он коснулся губами ее шеи.
Когда открылась входная дверь, Иззи уменьшила огонь под всеми своими кастрюльками и сковородками, в которых готовился ужин. По маленькому кухонному телевизору шли новости, и все они были посвящены новоизбранному правительству. Потерявшие свои портфели министры покидали здание правительства с опущенными головами, а входящие через ворота новые министры улыбались на камеру и махали руками. Джеймс не получил министерского портфеля, хотя, казалось, мог бы стать идеальным министром морских дел. Накануне он позвонил из Дублина и пытался скрыть свое разочарование отговорками, что, мол, семья человека, обошедшего его, уже несколько поколений находится в политике. «Он получил это место из рук своего отца» – то была единственная фраза, в которой прорвались горькие нотки. Но зная, как ее муж хотел получить это место, Иззи была расстроена за Джеймса, опасаясь, что это утвердит его во мнении, будто страной управляют люди, имеющие больше связей и получившие более хорошее образование, чем он сам.
Иззи приглушила звук на телевизоре.
– Привет, пап, – сказал из гостиной Найл.
– Найл, иди сюда, твой чай готов, – крикнула она.
В дверях появился Джеймс в утепленном анораке, который она терпеть не могла. Он надевал его поверх костюма словно какой-то подросток, отправляющийся на свое первое собеседование.
– Привет, дорогой, – сказала она с улыбкой. «Он выглядит потерянным, – подумала она, – словно ошибся дверью». Налив виски, она поставила перед ним стакан.
– Привет. – Подойдя к столу, он повесил анорак на стул.
