– Вот уж побаловали так побаловали, – сказал он, памятуя о том, что недавно родители Кэсси подарили ей машину, чтобы она могла добираться до работы за десять минут, так что теперь оправдывать ее опоздания было совсем нечем. Но опять же, напомнил он себе, эту тему сегодня можно опустить. В прошлом секретарши у него не задерживались, а Кэсси проработала уже три года. Ее отец был шкипером на одном из кораблей, и именно он уговорил Джеймса взять дочь на работу после окончания ею секретарского колледжа. Джеймсу нравилась идея взять человека неискушенного, чтобы подстроить его под себя, тогда как другие приходили с представлениями, почерпнутыми на предыдущих местах. Работа была несложной. Кэсси должна была разбирать корреспонденцию и заниматься простейшей бухгалтерией. Если Джеймс уезжал в Дублин, от нее требовалось просто отвечать на звонки. В начале своей карьеры Джеймс придерживался политики открытых дверей, и к нему постоянно приходили с жалобами вроде того, что сосед паркуется на чужой стоянке или что городские службы забыли забрать мусор из бака. Теперь посетители могли обратиться к нему только по четвергам или записаться заранее через Кэсси. Иногда его так и подмывало напомнить ей, что у нее спокойная чистая работа, а ведь она могла бы прозябать сейчас на рыбной фабрике.
– Как прошло Рождество? – спросила Кэсси.
– Вполне удачно, Кэсси, – ответил он, именно это и имея в виду. То есть Рождество прошло без ссор. Одна едва не разгорелась на День святого Стефана, когда Иззи устроилась за кухонным столом со стопкой брошюр зимних курортов и начала читать вслух выдержки. Иззи сказала, что он заслужил отпуск после всех стрессов, а он сказал, что сможет уйти в отпуск не раньше июля. И если она хочет съездить куда-нибудь со своей сестрой, то он не против. И прежде чем она успела что-либо возразить, Джеймс удалился в гостиную. На протяжении всех праздников ему удалось не накричать на Найла, хотя тот обижался по малейшему поводу и был на грани слез, а Джеймс бесился из-за этого. И хотя Орла с Иззи не вступали в перепалку, опасность сохранялась. Мир в доме наступил лишь когда накануне вечером дочь уехала на учебу.
Но в итоге он все равно не получил от праздников никакого удовольствия. Да он никогда и не любил Рождество. Это время для сентиментальных людей, а он таковым не был. Тем не менее он осознавал, что должен бы порадоваться, что рядом семья, что можно отдохнуть и расслабиться. Ведь он уставал от дел, порой настолько, что был не в состоянии уснуть. Прежде он отлично засыпал, и это было одним из его талантов. В трудные времена Иззи бесило, что он так легко засыпает, но теперь ночами на него наваливались все дневные тревоги, и он лежал с открытыми глазами, перебирая их в голове. Беспокоился, что не поставил машину на ручной тормоз, что забыл заплатить за электричество, что Найл мог заснуть с включенным электроодеялом и что за его несварением может скрываться какая-нибудь злостная болезнь. Джеймс решил, что в новом году сходит к доктору Д’Арси и попросит выписать ему снотворное. Но потом склонился к мысли, что просто нужно вернуться на работу. Кроме того, в последний раз доктор Д’Арси предположил, что у него переутомление и что все проблемы у него «в голове», как он выразился. А когда врачи так говорят, недолго и до совсем других таблеток. Пожалуешься на плохой сон – и пошло-поехало. В результате в доме окажутся двое взрослых, сидящих на снотворном, а Иззи не поймет этого – скажет, что он просто требует к себе внимания.
Из камина подуло холодом, и газеты на столе зашевелились.
– Кэсси, закройте, пожалуйста, окна, – сказал Джеймс, надевая очки и беря из стопки верхнюю газету. – И уж коль на то пошло, избавьтесь от следов Рождества.
– Что значит избавиться от следов Рождества? – поинтересовалась она.
Они всегда спорили по этому поводу. Кэсси желала развесить украшения, а он возражал.
– Ну, например, выбросьте поздравительные открытки.
– На это уйдет не более двух минут.
Джеймс проглядел первую страницу «Айриш Таймз». В это время реальных новостей было негусто, и политические материалы рассказывали о махинациях внутри вновь сформированного правительства. Джеймс уже прочитал об этом все, что только можно, но решил глянуть – не пропустил ли что. Ведь все может быстро поменяться. Сегодня ты член Дойл Эрен[26], а завтра уже министр, так что надо держать голову холодной. Иззи любит говорить, что он не видит дальше собственного носа. Она часто высказывается о нем довольно жестко. Джеймсу казалось странным, что она может говорить что хочет, а он при этом должен сохранять спокойствие. А если ему изредка случается разозлиться, Иззи сразу же начинает обижаться. Он пытался объяснить ей, что это нечестно, но она всякий раз отвечала: «Какой же ты!» Джеймс недоумевал: разве он недальновидный и разве он недоучка, если, бросив школу в четырнадцать лет, умудрился быть избранным в правительство, хоть и не стал министром.
