Какое-то время он еще будет переживать, конечно. Трудно не воспринимать случившееся как собственный промах. Никто не предупреждал его, что решение будет принято не в его пользу. И вот он и глазом не успел моргнуть, как уже пожимал руку новому министру, поздравляя его с назначением. Этот человек не был опытней его, Джеймс обходил его по всем параметрам, за исключением происхождения. И даже не играло никакой роли, что несколькими годами ранее в прессе вышел разоблачительный материал о том, что этот человек включил в свою налоговую декларацию часть расходов на ремонт дома. Джеймс не распространялся об оплошностях других, в этом смысле он соблюдал правила игры, но сам не покрывал деньгами из казны не то что ремонт дома, но даже парковочные билеты. Когда ты поднялся с самых низов, то должен соответствовать самым высшим стандартам. Правда, сейчас Джеймс начал подумывать о том, что собственное безупречное поведение завело его куда-то не туда.
Кэсси поставила перед ним чашку чая.
– Спасибо, Кэсси, – сказал он.
– Что-то сегодня у них затишье.
Он оторвался от газеты и взглянул на Кэсси – та стояла у окна и глядела на гавань.
– Какое-то время никто из них не выйдет в море, – сказал он.
Большинство кораблей действительно стояли на приколе. И море, и небо были темными и серыми, низкое зимнее солнце пыталось пробиться сквозь облако, зависшее над маяком. Дул ветер, вода бурлила, и, несмотря на свою огромность, суда качались на приливной волне. Джеймс видел, как натягиваются и ослабляются тросы, натягиваются и ослабляются, и от этого зрелища скручивало живот.
Корабли эти были подобны круизному судну, на котором плавал и он сам. Два года он бороздил океан на семиярусном траулере «Ассаро», где, мучимый морской болезнью, он спускался под палубу, чтобы лечь на койку, и это было не лучшее место, где стоило спасаться от тошноты. Ему твердили, что сделают из него мужчину, а он, возмущаясь на высказывания про свой слабый характер, продолжал слать жалобы на низкую оплату труда моряков и опасные рабочие условия. Однажды они получили сигнал бедствия от лодки с четырьмя людьми на борту, которая заглатывала воду близ острова Ратлин. Волны были такие высокие, что «Ассаро» не смог подобраться к ним, и им оставалось лишь молча наблюдать, как лодка постепенно уходит под воду, пока морские глубины не засосали ее окончательно. На месте, где она только что была, осталась лишь морская пена.
Вскоре женившись, Джеймс устроился бригадиром в одно из рыбных хозяйств. И продолжал составлять жалобы на то, что рыбаков обделяют. Он устроил забастовку, которая продолжалась до тех пор, пока не был установлен вменяемый порог по ценам за выловленную рыбу. Когда начались выборы в местный совет, ему предложили выдвинуть свою кандидатуру. Он изображал безразличие, но выдвинулся и выиграл. А когда попытался пройти в Дойл Эйрен, то в первый раз проиграл, но через несколько лет все-таки стал членом палаты представителей. Находясь внутри, он смог заниматься лоббизмом в Европарламенте и добился серьезных перемен для рыбаков. Теперь они могли добывать бóльшие уловы, получать больше денег и работать в менее опасных условиях. Люди вокруг него все богатели и богатели. Произошло то, о чем предупреждала Иззи: его узкий взгляд на вещи ограничивал его собственные заработки. С другой стороны, у него был дом, две машины, дочь учится в частной школе, каждый год они отдыхают в теплых краях. Он получил даже больше того, о чем мечтал. И только Иззи оставалась вечно недовольна, и это было единственным ее качеством, которое ему в ней не нравилось. Он мог пережить даже ее жестокие подколы, потому что по сути она была веселым человеком, а когда подшучивала над кем-то другим, кроме него самого, это казалось смешно. Иззи была хваткой и умела считать чужие деньги. И действительно, если оглядеться, все вокруг него стали миллионерами, и, более того, это он поспособствовал этому.
– И что с этим делать? – спросила Кэсси.
Она стояла перед ним с коробкой, полной рождественских открыток.
– Сколько ж мы их отпечатали? – спросил он.
– Двести.
– А сколько отослали?
– Около ста.
– Ох, какая расточительность. А их можно использовать как-то еще?
– Нет, это же рождественские открытки, на них проставлен девяносто пятый год.
– Хорошо, выкиньте их, но оставьте несколько для архива.
– Какого архива? – спросила она.
– Кэсси, но вы ведь как-то подшиваете старые документы?
