В тот день моё возвращение домой было тревожным. Я не знал, что после утреннего разноса надумает своими художественными мозгами Илья. Уедет? Молчаливо впряжется? Устроит мне храбрую отповедь или, наоборот, покается?
Въехав на холм, я подождал в машине – не откроют ли мне ворота? И в самом деле, через минуту створки дрогнули и распахнулись. Илья укрепил стержни в земле и отошёл в сторонку.
Когда я вылез из машины, он торопливо приблизился.
– Ты не волнуйся! Всё у нас хорошо, нормально. Всё в порядке! – сказал он, явно желая меня утешить. – Посмотришь, что мы за сегодня сделали?
Отчего же не посмотреть! Мы запрыгнули на крыльцо, у которого не было ещё ступеней, и вошли в дом. Они начали с переборки чернового пола. Серго ушёл ночевать в Отрадново, Илья возился один. Когда мы прошлись по всем комнатам и я собрался к себе, он воскликнул:
– Постой-ка! – и, порывшись в папке, вытащил лист. – А вот – ты!
Скудными карандашными штрихами, зато с точностью, бьющей в сердце, на куске бумаги был нарисован я. Этот «я» смотрел на меня с листа удивлённо, слегка растерянно, одной ладонью взявшись за голову и словно бы говоря: ребят, простите меня. Перегрелся, сам не понимаю, как вышло…
Получалось, что своим рисунком Илья заставил меня извиниться за мою утреннюю грубость, но, конечно, сам не сознавал этого. Он наблюдал за моей реакцией без крохи самодовольства или смущения, радуясь, что Бог послал ему хороший рисунок.
– Ладно. Закругляйся. Я хлеба всякого привёз. Пошли чай пить! – буркнул я и, спрыгнув с крыльца, зашагал к бытовке.
– А я вообще-то к Ирине хотел зайти! – сказал Илья мне вслед. – Узнать, как там у них что. Николай, я видел, уехал на автобусе. С сумкой.
Я обернулся.
– Это что ещё значит?
Илья пожал плечами и, спрыгнув с крыльца в сине-ртутную от сумерек воду поляны, приблизился:
– Вот вы разъехались – Петя, потом ты. А потом, смотрю – Николай Андреич тоже. Идёт быстро, на плече сумка большая коричневая. И шинель…
Не дослушав, я стартовал к калитке. Мне хотелось выяснить, каков на этот раз масштаб разрушений, причинённых семейству Туз иных моим гостем.– Да успокойтесь! У них просто в Ялте фестиваль! – сказала Ирина, выслушав мои мрачные извинения. – Они всей труппой снялись, на неделю. Мы с Мишей тоже хотели. Стыдно сказать, ребёнок ни разу не был на море. Но вы сами понимаете – билеты, два туда, два обратно. И проживание. А так они там на всех один домик снимают за счёт театра. В общем, это для нас накладно! А, ничего!.. – Ирина с улыбкой махнула рукой. – А Илюша где мой? Совсем вы его за Можай загнали! А ну быстро зовите его – и все ко мне, пить чай! Было ясно, что она нисколько не расстроена, наоборот, довольна, оживлена. И всё же распивать чаи у Тузиных я отказался. Будет уже, почаёвничали…
