Ветер гудел, как пароход, толкал бытовку в бок. На рассвете я глянул в непрозрачное почему-то окно, дёрнул створку, и вместе с ветром мне в лицо ударила густая влага. Стекло давно и наглухо было залеплено ею. Я соскрёб комочек – снег! Ничего себе!
Конечно, даты – чушь. И всё-таки шанс начать новый год жизни с белого снега ободрил меня. Со внутренним ожесточением, готовый снести всё, что встанет на моём пути к освобождению, я вышел на крыльцо и увидел по серому небу – чёрную арфу Колиной липы. Увидел ещё забор, облепленный осевшей пеной снега, и над забором – рябину. Остальное загородил дом. Он стоял передо мной, непоколебимый и мёртвый, почти как пажковский комплекс.
От крыльца к калитке по тонкому снегу вели следы – Ильи, конечно. Я вытряхнул снег из кроссовок, забытых мною вчера на ступенях бытовки, и, влезши в них без носков, пошёл по юной тропе.
С улицы доносились голоса: Илья и Коля устанавливали на пепелище новую лавку. Вокруг ножек её уже была утоптана смешанная со снегом земля.
Увидев меня, Илья бросил лопату и полетел навстречу. Лицо его было усталое, но весёлое, штормовка посыпана свежей древесной пылью. Говорить поздравления он не умел, зато обнял крепко и сразу потащил в дом – смотреть подарок.
– Коль! Идёшь? – крикнул он, обернувшись от калитки, но Коля уже не мог разлучиться со своей новенькой лавкой.
Без охоты я последовал за Ильёй, подозревая, что этот тип будет ставить палки в колёса моим планам избавления от прошлого. Мы поднялись на крыльцо, прошли через холл в гостиную. Илья отвёл меня на середину комнаты и за плечи повернул лицом к дверям.
– Ну вот! – проговорил он взволнованно. – Если не нравится, я срежу и досочкой заколочу, незаметно будет.
Я поднял взгляд и застыл: над двойными дверьми гостиной, венце на четырнадцатом, появился барельеф – вырезанная в ширину бруса иконка.
На лугу среди ромашек, пижмы и васильков кружком расположились ангелы. Сначала мне показалось, что это фигуры знаменитой «Троицы», но нет – их лики были обращены больше к зрителю, нежели друг к другу. Приглядевшись, я заметил в них знакомые черты. В одном мелькнула Ирина, в другом – Лиза, в третьем почудилось что-то наивно-скуластое, Колино. Вдруг – прострелом – я догадался: эти ангелы были покровителями нашего старовесеннего союза.
– Вот, это тебе «почтовый ящик»! Чтобы никакая потребность души не утаилась. Чтобы не было одиночества, и во всём согласие, хотя бы вот между самыми близкими, между нами всеми… – сказал Илья и, не в силах стерпеть волнение – как-то приму его подарок? – вылетел прочь.
А я смотрел, как заворожённый, на свой «почтовый ящик», не зная, какое письмо отправить. Ничегошеньки не было в моей голове, кроме молитвы о «мёртвой воде». Нет, Илья, пожалуй, ты опоздал с душеспасительными подарками.
