Петины речи, как, впрочем, и иконка Ильи, не смягчили моей решимости отрубить прошлому голову. Перед отъездом я зашёл в гостиную – взглянуть на вырезанную в брусе Троицу. Единство ангелов лишний раз говорило мне, что я нахожусь вне блаженного круга. Мне нет места на том лугу. Даже если б меня позвали – я не пошёл бы, потому что всё им там затопчу, продымлю сигаретами. Нет, ребята, я попросту не дорос до чистой жизни. Буду маяться, как могу.
С наступлением дня снег растаял. Синие тучи над жёлтым лесом и ветер в лобовое стекло встречали меня на съезде с холма. Я позвонил Моте и сказал, что минут через двадцать подъеду к её дому, если она не против.
У меня были разные идеи насчёт того, как получше угробить свой день рождения. Для начала наведаюсь в булочную. В конце концов, должны ведь Маргоша с Денисом меня поздравить! А после сокращённого рабочего дня мы с Мотькой рванём в Москву. Бросим в центре машину и прогуляем вечер и ночь по местам, где зажигает «демон времени».
Чтобы намеченное на сегодня убийство прошлого не сорвалось, мне хотелось начать день весело. Приехать к Моте бодрым, а желательно бы даже «крутым» – этаким Петей. Я припарковался у её забора и с подходящим выражением лица вышел.
И сразу Мотя выбежала из калитки – взволнованная, в чёрном пальтишке. В её глазах был вопрос человека, всю неделю прождавшего – будет ли чудо? Я отвёл взгляд в сторону, потому что понял, что не могу врать. Мне хватило минуты, чтобы изменить своему намерению и признаться Моте: у меня всё по-прежнему. На мою душу нет мёртвой воды.
Мотя опустила лицо и, набычившись, принялась обдирать со штакетника старую краску. А секунд через десять на её воротник и руки закапало.
– Знаешь, Моть! Ты тоже молодец! – сказал я в отчаянии. – Где я тебе возьму эту «воду»! Думаешь, всё так просто?
– Да, просто! Элементарно, если человек решил! – зло стерев слёзы, крикнула Мотя. – Надо было поехать к ней и сказать: ты мне до фонаря! И этому её парню – мол, прощаю, живите счастливо! И так, чтоб от всего сердца! Ты это сделал? Ни черта! Всё шатаешься! И поэтому мне тебя не жалко! Дохни один в своей бытовке!
Я смотрел в её мокрое рассерженное лицо, и на меня, как снег, нисходил ответ: ну конечно, она права! Просто я до сих пор не отдал этим людям то, о чём они так умоляли меня: Майе – равнодушие, Кириллу – прощение.
Я швырнул окурок и, обещав Моте быть к вечеру, стремительно сел за руль.
По дороге в Москву мне позвонила Лиза. Я слегка сбавил скорость и выслушал её праздничную речь. Она поздравила меня весело, насколько хватило детских силёнок, и под конец прибавила, что Кирилл уже везёт её к бабушке. А ты, папочка, где? Ну так, значит, скоро увидимся!
– Да! – сказал я и, узнав от Лизы, что «мама дома пакует вещи», взял маршрут на нашу старую квартиру, где так давно и недавно мы жили втроём. Я знал от родителей, что после официального развода Майя наконец решилась начать нормальную семейную жизнь с новым мужем и уже подыскала жильё побольше, чем то, которое до сих пор снимал Кирилл.
