Он был от искомого на расстоянии… полета стрелы? Вытянутой руки?
— Еще знаешь, что, — сказал Сова. — Пацаны говорили, что время от времени бабы уводили кого-нибудь из них. Уводили насовсем.
Он сделал паузу, но Донно не сразу сообразил, в чем нелогичность этого факта:
— А ты говоришь, что не хватает только двоих.
— Да. Мы сверили по списку, количество мальчишек совпадает с количеством заявлений. Мы уже оповестили родителей. По списку — все. Кроме уже сбежавшего Жукина, кроме двух пропавших. Конечно, им всем тяжело пришлось, восприятие исказилось… но странно это.
— Там все странно, — сказал Донно. — Получается, что они не замечали, как их товарищей приводили обратно? Или их вернули после того, как переезда? Жукин не был слеп, когда сбежал, и не говорил о слепоте.
— Джеральдина тоже считает, что их ослепили после — или во время переезда… Ладно, я еще позвоню. А ты свяжись с нашим умником. Сестры Ранункель молчат или врут, вчера Джеральдина полночи сидела с ними, почти ничего не добились путного. Надо давить из них правду.
Донно в уме прикинул — где-то запертые мальчишки без еды и внимания уже как минимум полсуток, с момента задержания похитительниц.
Если не больше.
Старый дом
«… в течение трех суток с момента отправления извещения необходимо подъехать по указанному адресу, подписать акты о проделанных работах и оплатить квитанции…»
После этого можно будет возвращаться в свою квартиру.
Морген поглубже затолкала извещение в сумку, выбросила рекламные листовки и газеты в урну и торопливо вышла из своего подъезда. Перед тем как заехать к Эвано, Морген забрала почту из ящика — первый раз за эту неделю. Хорошо, что извещение лежало там всего сутки, и, значит, Морген еще не опаздывала никуда.
По дороге она оплатила квитанции и купила немного продуктов для сына.
— Суд назначили, — сказал он. — Через неделю. Вроде быстро, да? Ты поискала мне адвоката?
— Адвоката? — удивилась Морген. А потом вспомнила — как вечность назад Эвано чуть не топал ногами, требуя, чтобы она нашла кого-то стоящего.
И Галка тоже говорила, что советуют нанять от себя…
Ох, Галка…
Морген потерла виски. Подруга — теперь уже, наверно, просто коллега, — с ней не разговаривала, односложно отвечала на приветствия и по рабочим вопросам. Морген тихонько разузнала через общих знакомых, что жениха ее отпустили, потому что Галка и заявление не подавала, и не стала медобследование проходить. Но жених к ней не вернулся, видимо, обиделся. Или боялся, кто его знает, что его карьеру еще подпортят.
— Мам? — напомнил о себе Эвано. — Ты чего?
— Ничего, — ответила она. — Просто устала. Я… посмотрю, ладно? Если денег хватит, найму кого-нибудь. Я все равно не знаю, как что делать. Наверно, без адвоката и не обойтись.
Рок и Тень были еще на работе, когда она вернулась домой. На общей кухне внизу Морген встретила соседка с третьего, Катарина Михаевна.
— О, пришла, — недовольно проворчала она. — Чего так поздно? В темноте-то, поди, опасно ходить. А у нас опять кто-то под окнами стоял, смотрел. Ох, увижу еще раз, кипятком плесну, точно. А нечего! Ты проходи, руки мой. Я что-то наготовила много, самой не съесть. Принесла этим обормотам, а их нет.
На кухне, освещенной теплым светом нескольких керосиновых ламп в ажурных подставках, сидел еще незнакомый Морген полный юноша.
— Здрасьте, — неловко сказал он.
Потом встал и старомодно поклонился. Длинные темные волосы были гладко зачесаны назад, темно-синий костюм был выглажен и вычищен, хоть и лоснился на локтях.
— Это Григорий, — все так же недовольно сказала бабка. — Который сверху.
— Художник? — спросила Морген. — О! Очень приятно, меня зовут Морген. А я все хотела спросить, как вы рисуете, если постоянно играете на гитаре?
— «Рисовать» — не совсем верный термин для того, чем я занимаюсь. Я пишу маслом, но вот художником себя назвать не могу, это скорее… — мягко сказал юноша, но до объяснения о гитаре не успел добраться — на кухню ввалились шумные Рок и Тень.
— Док! — с порога воскликнул Тень. — Хорошо, что вы тут! Мне руку расшибло, можете посмотреть?
Морген только вздохнула и отправилась за аптечкой. Пока она обеззараживала ссадины и глубокую царапину на руке Тени, Катарина Михаевна раскладывала рагу по тарелкам, а Григорий с детским любопытством расспрашивал Рока о том, где они сейчас были и что произошло.
— Послушайте, — сказала Морген. — Как вы думаете, можно мне тут еще пожить? Квартира уже в порядке, но пока сын не вернется… я не хочу там находиться.
Катарина Михаевна поглядела поверх очков неодобрительно, потом проворчала:
— Оно ж конечно, разве прилично женщине одной быть, да еще в такое время. Уж сиди тут, не мешаешь. И дурачье это есть кому приструнить.
— А чего сразу мы? — возмутился Тень. — Мы вообще себя прилично ведем, ни разу не подрались. Док, живите, сколько хотите.
Рок пожал плечами, а Григорий смущенно помялся.
— Да я вообще не против, конечно, — сказал он. — Это ж разве мой дом. Я тут вообще на птичьих правах. А у вас сын уехал?
