Донно только хмыкнул, обнял ее и прижал спиной к себе. Морген завозилась, и невольно обратила внимание на его руку: повязка совсем разболталась и посерела от грязи. Морген тут же высвободилась, жестом показала придвинуться и стала аккуратно снимать бинты.
— Про сны, — напомнил Донно.
Морген рассказала старый сон про лютики, про то, как Альбина истолковала их, но Донно только фыркнул, не обидевшись — тогда санитарка сказала, что тошнота и цветы к тому, что некий назойливый поклонник пропадет с горизонта.
Запинаясь, рассказала о сегодняшнем — о помойке, о том, что она чувствовала себя беспомощной и беззубой. Как то создание в лесу.
— Прости, — вдруг сказал Донно, когда она закончила.
— Чего? — удивилась Морген. — За что? Я пошутила вообще-то, что это рядом с тобой плохие сны снятся. Скорее всего, просто совпадение. Оба раза до того был сложный день.
— Нет. За то, что не смог тебя от этого уберечь. Тебе не надо было в лес идти вчера. И мне не надо было с тобой ехать… вообще много чего «не надо было». И что я тебе навязался, было большой ошибкой.
— Но Роберт… — озадаченно сказала Морген, хмурясь от неприятного тоскливого тона его слов.
— Роберт… он бы все равно попал в больницу. Не в тот день, так чуть позже. А может, и в тот же день. Но если бы я к тебе не приехал, ты бы не связалась со мной, и, может быть…
— Эвано, — упрямо сказала Морген и ущипнула Донно за шею, до красноты. — Хватит болтать глупости. Ты помог ему.
— Ну да, — вздохнул Донно. — А позавчера… или раньше?.. набил морду Мирону. Бес знает, что там ему в голову теперь придет.
— Набил ему морду? — неприлично обрадовалась Морген. Умом она понимала, что это еще как может вылиться им всем, если Мирон вздумает мстить. Но душой только радовалась, что этому кислому типу хоть кто-то врезал.
Донно снова вздохнул.
— Что уж теперь, — сказал он. — Ничего не переделать. Как есть, так есть, будем разгребать. Про лютики, кстати, меня предупреждала одна знакомая.
— Какая еще знакомая? — спросила Морген, внимательно изучая ладонь Донно.
Раны затягивались хорошо. Довольно быстро для мага с таким низким уровнем. Может быть, ему кто-то на работе помогает.
— А, ты ведь ее знаешь, Анна. У нее видение какое-то было. Я голову поломал немного, но к чему ее предупреждения, непонятно.
— Ясно, — проворчала Морген. — Пора спускаться вниз. Мама не любит, когда завтрак так поздно.
На самом деле она не знала, что делать. Как с ним теперь говорить.
Он был слишком добрый, это точно. Пожалел ее? Наверняка — но не признается, и опять-таки из этой своей доброты.
По опыту Морген знала, что лучше всего будет сделать вид, будто все так и надо, и ничего особенного не произошло.
Взрослые люди. Надо держать лицо, и… и вообще.
— Что? — спросил Донно, потому что она уже несколько секунд смотрела на него, машинально поглаживая его ладонь.
— Ничего, — сказала Морген.
Очень хотелось снова запустить пальцы в его волосы — на вид жесткие, но на самом деле мягкие.
— Когда будем собираться обратно? — спросила она, отворачиваясь.
Потом совсем отодвинулась, подтянула пододеяльник выше и огляделась в поисках одежды.
— Часа в четыре? — предположил Донно, скользнул за ней следом и подал выуженную из-за кровати блузку.
К досаде Морген, он не собирался вести себя, будто ничего не было. Мимоходом погладил ее по щеке, поцеловал, проходя мимо. Свою рубашку он никак не мог найти, куда-то завалилась.
— А! — вдруг вспомнила Морген. — Ведь я наврала тебе тогда.
— Что-что? — удивился Донно. — Когда?
— Когда ты ко мне первый раз приехал. У нас ничего не было, ты заснул сразу.
Морген рассмеялась, глядя на его растерянное лицо.
— Не знаешь, радоваться или нет? — подколола она. — Лучше радуйся. К чему тебе на старости лет ребенок неизвестно от кого?
Но он не поддержал шутку, улыбнулся только, успокаиваясь.
— Это меня не беспокоит, — сказал он. — У меня никогда не будет детей.
Морген как раз влезла в шкаф в поисках одежды.
— Это как? — спросил она. — Вот, возьми рубашку, папина.
Он пожал плечами.
— Я еще лет в двадцать сделал вазэктомию.
Морген молча развернулась, прижимая к груди кучу одежды, свалившейся в тот момент с полки.
— Как?.. Почему?..
— Почему? — переспросил Донно. — Ты серьезно спрашиваешь? У меня оба родителя шизофреники, я и сам недалеко от них ушел, так зачем мне брать такую ответственность?
— Но как же… а дети? вдруг тебе захочется, и…
— Морген, — криво улыбнулся Донно, — ты посмотри на меня. О чем ты вообще?
Он развел руки в стороны, и хотя посмотреть было на что, Морген не сразу поняла, о чем он. Старые шрамы и пара глубоких рубцов на теле — выбранная им профессия не располагала к мирной семейной жизни. Ни к чему вообще не располагала, и вообще удивительно, что он на что-то находил время.
— Ну вот, — тихо сказал он, — я снова тебя расстроил. Иди сюда, Морген.
