Словно зачарованная она тут же шагнула к нему, и он крепко обнял ее, сел на кровать и усадил ее на колени. Старое дерево под ними заскрипело, но Морген не обращала внимания. Она изо всех сил обняла Донно за шею, с тоской чувствуя возвращение всех дурных и печальных мыслей, которые вроде бы отступили этим утром.
— Не стоит, Морген, — тихо говорил Донно, целуя в шею, — не расстраивайся из-за меня. Все пройдет, не сегодня, так завтра прибьют, мало ли что.
— Дурак, — шепотом отвечала она.
Спустя минут сорок они спустились вниз, Морген замешкалась — искала аптечку, чтобы нормально перевязать ему руку. Обнаружила Донно уже на кухне. Презрев все ее наставления, он вежливо улыбался матери Морген и, неловко зажимая нож левой рукой, кромсал луковицу.
— Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? — шипела Морген, пытаясь отобрать нож.
— Что ты лезешь? — недовольно окликнула ее мать. — В кои-то веки кто-то мне помочь решил, а ты мешаешь.
Донно только мягко улыбнулся растерянной Морген.
Тем вечером, сытые и раздобревшие они возвращались в город, в котором по-прежнему была зима.
Спрятанные и потерянные
— Смотри, — сказал Касьян. — То есть руку сюда давай.
Игорь протянул ему руку — и едва не отдернул, когда холодные, липкие пальцы мальчишки обхватили запястье. Тот дал ему ощупать длинный железный гвоздь.
— Больше ничего у нас нет, — сказал Касьян. — На стенах какая-то штука, под ней колючая вата. Я думал, доску отодрать, покричать, но до них не доберешься. И вата дурацкая, чуть не до крови колется, прям под кожу втыкается.
— Фу-у, — отозвались издалека.
Их разговор слушали внимательно.
— Короче, так. Жук ведь сбежал? Значит, сработало.
— Что сработало? — спросил Игорь.
— Что мы придумали. Только тогда некоторых забирали, а сейчас не забирают. Но вдруг придут. Или когда еду принесут. Ты как думаешь?
— Я не знаю, — сказал Игорь. Он и правда не знал, как лучше. В фильмах всегда складно казалось — придумают хитрый план, и сбегают из тюрьмы.
Но тут мальчишки даже не знали, высоко ли, низко ли. Что за стенами — и есть ли что-то вообще.
— Когда приходит Белая, она нас давит. Она колдует так, — рассказывал Касьян. — Ты вроде попал под это в последний раз. Лежишь, и еле дышать можешь. Даже говорить не получается. Но если она отвлекается, то становится немножко легче, можно ногой-рукой дрыгнуть.
— А как мы ее отвлечем, если не будем двигаться? — спросил Игорь.
— Да я тут подумал, — хитро зашептал Касьян. — Одну штуку можно сделать. Давайте поближе, я тихо скажу.
Пыльные бумаги
«Ну сфотографируй, жалко что ли», — написал Роберт, и Донно, сердито давя кнопки, ответил: «Отвали. Зачем тебе?»
«Скучно», — отозвался напарник и прислал унылую длинную рожицу.
За полчаса до этого Донно пришел на работу, едва успел поздороваться с унылым и бледным Совой, как их вызвал шеф.
Артемиус оглядел их, покачал седой головой и отправил работать. «В усиление к Джеральдине».
Донно и Сова тогда переглянулись: Джеральдина у них была одним из самых сильных аналитиков, но в этом деле пропавших детей слишком близко принимала все к сердцу. Психовала, орала на криминалистов и поисковиков — и ее отстранили еще в самом начале. Аналитик аналитиком, но пользы тогда от нее оказалось мало.
Роберт был с ней на ножах — постоянно мерились интеллектом, кто умнее, все никак не могли определить. Одно время он еще за ней ухлестывал, и разошлись они как-то тоже нехорошо.
А Джеральдина ничего не забывала.
И к Донно с Совой она относилась только чуть-чуть полегче.
— В рамочках чтоб себя держали, ясно? — сходу рявкнула она, едва поздоровавшись. — Чтоб не думали тут мне свои шуточки давить и девочку смущать!
За крупной высокой фигурой Джеральдины, в сером мешковатом свитере и коричневых брюках, едва было видно тоненькую «девочку» — юную помощницу Сив. Опека была на самом деле излишней — Сив хоть и выглядела сущим ребенком, большеглазая блондинка с целой шапкой коротких кудрей, на деле была цепкой и умной язвой. При начальнице вела себя паинькой — к чему расстраивать впечатлительную магичку?
Джеральдина же насупила черные густые брови, сверля мужчин прищуренными глазами. Чем она там недовольна была, Донно не понимал. Хотела вернуть это дело, но вести самой? Да уже понятно, что тут один-двое ничего не сделают. Пробовали ведь.
Сова как бы невзначай пошире распахнул ворот рубахи, чтобы бинты были виднее и несколько раз душераздирающе вздохнул. Донно подхватил:
— Присесть бы тебе? Снова разболелось? Давай-ка я тебя в медпункт отведу.
— Да ладно тебе, — «мужественно» отмахнулся Сова. — На мне все быстро заживет, не впервой.
И еще раз сдавленно вздохнул. Душераздирающе.
— Чего это у тебя? — сумрачно спросила Джеральдина, немного оттаивая.
Ее помощница сочувственно нахмурилась, внимательно оглядывая Сову.
— Это он на той неделе пацана собой прикрыл, — робко сказали из-за перегородки, где сидели двое магов, которые прежде вели это дело. — Баба… то есть женщина одна киданулась с ножом на слышащего правду.
