– Не уверена, что в этом была необходимость, – смеюсь я. – И вряд ли прошло несколько часов. Мы просто прогулялись до океана. Вечернее солнце было таким красивым.
– Сегодня полная луна, – замечает она.
Позади нас Питер со всеми тремя детьми играют в настолку. Я оглядываюсь, чтобы проверить, не прислушивается ли он к разговору, но он только что выбросил дубль и теперь занят сооружением блокады.
– Был кто-нибудь из знакомых? – спрашивает мама.
– Видела палатку Биддлов справа, ближе к Хиггинсу. И еще, кажется, Памелу на ее ежедневном моционе: она была далеко, но я разглядела фиолетовую юбку. Но в целом пусто. Наконец-то сняли таблички для охраны куликов.
– Слава богу. – Мама помогает себе открыть крышку жестянки черенком от ложки. – Держи, – она протягивает мне чай. – Вода уже, наверное, горячая.
– Господи, Уоллес, – подает голос Питер, – дождись, когда она закипит. Могла бы с таким же успехом налить мне кружку теплых помоев. И даже не думай заваривать эту китайскую дрянь.
– Это чай, копченный на сосновых иголках, – отвечает мама.
– Еще хуже.
– Твой муж любит покомандовать, – говорит мама, но я вижу, что ей это нравится. Она ставит чайник обратно на плиту и отправляется на поиски простого английского чая.
Финн встает из-за стола и подходит меня обнять.
– Я нашел на пляже акулье яйцо.
– Акулье яйцо? – с сомнением переспрашиваю я.
Он сует руку в карман и вытаскивает что-то похожее на маленький высохший черный мешочек с рожками с обеих сторон.
– Вот. Джина сказала, что это яйцевой мешок. Для акуленка.
– Все почему-то так думают. Но на самом деле это яйцо ската. Их называют русалочьими сумочками.
– Это похоже на правду, только если русалка – гот, – смеется Питер.
Я отдаю яйцо Финну.
– Положи на полку, чтобы не разбилось.
– Может, мне нарядиться русалкой на Хэллоуин в этом году, – говорит Мэдди.
– Отличная идея. Хотя сложно будет ходить по соседям без ног, – замечает Питер. – Иди сыграй с нами, жена.
– У меня нет настроения. Нужно снять мокрый купальник.
– Это точно. Еще заработаешь себе цистит. – Мама возвращается из кладовки с упаковкой из десяти рулонов туалетной бумаги. – Не отнесешь это в баню? Опять закончилась бумага. Не понимаю, как вы ее так быстро тратите. Вы как стая саранчи.
– У твоей дочери мочевой пузырь размером с горошину, – ухмыляется Питер. – Это все она виновата.
– Неправда, – говорю я. – Ты хоть раз в жизни клал в туалет рулон новой бумаги?
Питер поворачивается к детям.
– На нашем первом свидании ваша мама прямо при мне сняла трусы и села писать.
– Фу, – протягивает Джек.
– Это было не свидание, – уточняю я. – Ты был просто незнакомцем, который подвез меня до общаги. И если бы я этого не сделала, мне пришлось бы написать в твоей машине, что, возможно, осталось бы незамеченным, учитывая ее состояние. В ней воняло тухлятиной.
– Нет-нет, – смеется Питер. – Ты соблазняла меня. Я сразу понял, как только увидел, как ты садишься на корточки под деревом в своих белых трусах.
– Ничего подобного.
– Хватит вам. – Джек делает вид, будто его тошнит.
– И вообще я спас тебе жизнь.
– Ваш папа был настоящим героем, – закатываю глаза я. Отчего младшие дети, естественно, смеются.
– Диксон и Андреа пригласили нас на гамбургеры, – вклинивается мама. – Они устраивают спонтанное барбекю. Я сказала, что мы подойдем в полседьмого-семь.
– Ох! – восклицаю я.
– Напомните мне, что я обещала принести красный лук.
– А можно мы тихо поужинаем дома? Я еще не отошла после вчерашнего.
– На кухне шаром покати, – заявляет мама. – Никто не съездил в супермаркет.
В каждом ее слоге звучит обвинение.
– Я знаю, что у нас есть паста. И замороженный горошек.
– В любом случае, я не в настроении готовить.
– Я приготовлю. Сегодня обещали дождь.
Питер отрывается от игровой доски.
– Я могу сводить детей, если ты хочешь остаться дома.
– Просто с самого возвращения из Мемфиса мы уже почти сутки непрерывно общаемся с людьми и почти не бываем дома. Мне нужно сегодня пораньше лечь спать.
Нужно время подумать.
– Тогда так и сделаем, – кивает он.
Я подхожу к нему, кладу руки ему на плечи и, наклонившись, целую.
– Ты святой.
– Не отвлекай меня, – говорит он. – Мне нужно время подумать, – и отправляет одну из желтых фишек Финна домой.
Выйдя на улицу, я останавливаюсь, смотрю на свою семью. Финн выбрасывает кубики из картонного стаканчика. Мама льет кипяток в старый коричневый чайник для заварки. Из носика идет струйка пара. Мама ждет, когда чай заварится, а потом наливает его через бамбуковое ситечко в кружку с отколотым краем. Смотрит в сахарницу, хмурится и уходит.
Питер закатывает рукав рубашки и играет мускулами.
– Видали? – обращается он к детям. – Видали? С этим мужчиной шутки плохи.
Он ерошит Мэдди волосы.
– Папа, перестань.
– Ворчунья. – Он хватает ее в охапку и, рыча, целует в макушку.
– Я серьезно, – смеется она.
Джек встает из-за стола и берет себе сливу из вазочки с фруктами на кухне.
– Не передашь мне ту чашку с чаем, солнце? – просит Питер Джека. – Твоя бабушка со своей деменцией забыла мне ее принести.
– Я все слышу! – кричит из кладовки мама.
