Ему тут же захотелось надеть свой лучший костюм из светло-бежевого твида, купленный за двести долларов в магазине «Аберкромби и Фитц». Он придирчиво подбирал к нему галстук, пока не остановился на светло-голубом, из тонкой шерсти, а затем выбрал клетчатые носки и белую сорочку с воротничком на пуговках. Брюки оказались слишком просторными, подбитые ватой плечи пиджака торчали, а сам пиджак болтался на нем, как на вешалке. Но нелепей всего оказался галстук, когда он повязал его. По сравнению с обычным черным, к которому он так привык за эти два года службы на флоте, этот галстук казался чересчур ярким. Вилли посмотрел на себя в зеркало. Он с удивлением вгляделся в свое лицо, заметив в нем, должно быть, те же перемены, что увидела мать. Его обеспокоило еле заметное поредение волос на лбу. Но постепенно новый его облик стал тускнеть, и из зеркала на него снова глядел прежний Вилли, только немного усталый и, пожалуй, слишком франтовато одетый. Он спустился вниз, чувствуя, как тяжелые ватные плечи сковывают привычную легкость движений.
Он проголодался, и пока счастливая мать без умолку говорила о том, как ему идет костюм и какой у нее красивый сын, Вилли успел съесть целую тарелку яичницы с беконом и несколько булочек.
— Ты никогда прежде не пил так много кофе, — заметила миссис Кейт, наливая ему четвертую чашку.
— Теперь я кофеман.
— Все вы, моряки, невыносимы.
— Пойдем в библиотеку, мама, — попросил Вилли, допивая кофе.
Комната с рядами книг в кожаных переплетах хранила тени прошлого, и Вилли подавил чувство благоговейного трепета и печали. Он опустился в отцовское красное кожаное кресло, намеренно выбрав именно это место, несмотря на — печально-укоризненный, но полный нежности взгляд матери, и рассказал ей все о бунте на тральщике «Кайн». После первых испуганных возгласов она молча выслушала все до конца. Свет в комнате померк, утреннее небо затянули тяжелые серые тучи. Солнце спряталось, и его лучи больше не освещали пустой цветник перед домом. Когда Вилли наконец умолк и поднял глаза, мать спокойно смотрела на него, покуривая сигарету.
— Что ты об этом думаешь, мама?
Миссис Кейт ответила не сразу.
— Ты говорил об этом с Мэй?
— Она даже не знает, что я в Нью-Йорке, — ответил он раздраженно.
— Разве ты не собираешься увидеться с ней?
— Почему же? Я, пожалуй, встречусь с ней.
Мать вздохнула.
— Вот что я могу сказать, сынок. Судя по твоим рассказам, этот ваш трусливый капитан — порядочное чудовище. Ни ты, ни его помощник ни в чем не виноваты. Ты поступил правильно.
— Медики так не считают.
— Поживем увидим. Суд оправдает вашего помощника капитана. А тебя вообще не будут судить.
Слепая вера матери в его невиновность отнюдь не утешала Вилли. Напротив, она вызвала раздражение.
— Разумеется, не в упрек тебе, мама, но ты ничего не понимаешь в порядках на флоте.
— Может, ты и прав. Что ты решил с Мэй, Вилли?
Вилли не собирался отвечать на этот вопрос, но он был слишком зол и раздражен, а рассказ о бунте на тральщике снова выбил его из колеи, и он не удержался:
— Мой ответ должен тебя порадовать. Я решил, что у нас с Мэй ничего не получится. Я намерен все покончить.
Мать едва заметно кивнула и опустила голову, словно хотела скрыть улыбку.
— В таком случае, зачем тебе встречаться с ней? Лучше не делать этого, ради нее самой.
— Я не могу так поступить с ней, мама. Она не потаскушка, с которой я просто переспал одну ночь.
— Ты набрался морских словечек, Вилли.
— Ты еще не знаешь, мама, как говорят на флоте.
— А ты не боишься сцены, мучительной и ненужной?..
— Мэй имеет право на сцену, мама.
— Когда ты собираешься увидеться с нею?
— Сегодня вечером, если удастся. Пожалуй, надо позвонить ей сейчас…
— А знаешь, я не такая уж недогадливая! — с невеселым удивлением воскликнула миссис Кейт. — Я пригласила в гости родственников завтра, понимая, что сегодня вечером ты будешь занят.
— Только сегодня, мама. Остальные четыре дня твои.
— Дорогой, если ты думаешь, что я довольна всем этим, ты ошибаешься. Я разделяю твою боль…
— Хорошо, мама…
— Когда-нибудь, Вилли, я расскажу тебе о человеке, за которого я не вышла замуж, очень красивом, умном и никчемном… Он до сих пор жив. — Миссис Кейт слегка покраснела и отвернулась к окну.
— Я, пожалуй, пойду позвоню, — сказал Вилли и встал.
Миссис Кейт подошла к сыну, обняла его и положила голову ему на плечо. Вилли терпеливо ждал. За окном сквозь голые сучья деревьев сыпались редкие снежинки.
— Не волнуйся, дорогой, и не думай о суде. Я поговорю с дядей Ллойдом. Он посоветует, что делать. Никто не может наказать тебя за благородный поступок, за твою храбрость.
Вилли зашел в спальню матери, взял с ночного столика телефон и перенес его в свою комнату. Позвонив на переговорную, он попросил соединить его с кондитерской в Бронксе. Ожидая ответа, он ногой захлопнул дверь комнаты.
— Мэй Уинн нет дома, — ответил ему хриплый женский голос с иностранным акцентом. — Позвоните 6–3475.
Вилли набрал указанный номер.
— Отель «Вудли» слушает. Доброе утро, — ответила телефонистка.
Вилли знал этот дешевый отель на 47-й улице, где селились актеры.
