На какое-то время мы все погрузились в раздумья. Несмотря на то, что новость короля для нас новостью не оказалась, только теперь мы могли оценить масштаб грядущего пиз…ца. И он обещал быть ничем не меньше того, что мы уже пережили. Очевидно наш план отсидеться в Эглидее, спокойно дожидаясь друзей летел к черту, потому что Пикселю с Меркристом очень скоро может оказаться не до нас. Я снова разглядел в происходящем неумолимую руку игры, требующую, чтобы мы немедленно выдвигались в Кельморн. В голове сама собой возникла мысль: «Началось!», а где-то внутри зашевелились скользкие щупальца страха. Взглянув на Игоря и Санрайз, я подумал, насколько новости короля могли напугать их? Как бы меня не страшила новая перспектива смерти, я знал, что загружусь в этом мире снова, а что значило начало войны для моих друзей, которые лишились бессмертия и последние три года жили в сравнительном мире? Санрайз явно об этом не думала, так и не привыкнув к бессмертию, которым раньше обладала благодаря мне, а Дарлис как всегда безупречно скрывал эмоции. Взглянув на Веронику, я обнаружил ее равнодушно поглощающей виноград, словно она и вовсе не слушала Слидгарта. Конечно, она, как и я была бессмертна, но такому уровню пох…зма я мог только позавидовать. Впрочем, он наводил на неожиданную мысль. Только сейчас я задумался над тем, что она могла вернуться в игру вовсе не из-за угрызений совести, на которую я пытался давить, а только лишь за тем, чтобы попасть в правильную реальность… и для этого ей вовсе не обязательно спасать моих друзей. Даже я ей не нужен, только моя часть медальона… и вполне возможно она не постесняется забрать ее при случае. Черт, придется приглядывать за ней в оба!
– И что вы намерены делать? – выдернув меня из скверных мыслей, спросила Санрайз.
– После встречи с милордом Рейнаром я хоть и усомнился в его рассказе, все же распорядился переместить армию ближе к береговой линии Великого моря. Сейчас она движется к Дансетеру, чтобы встретить врага. Но…
Король окинул нас взглядом:
– Я так же рассчитываю на помощь Всадников в предстоящей войне.
Выдержав паузу, вероятно надеясь получить мгновенное согласие, Слидгарт добавил:
– Учитывая, что нападения на миледи Санрайз могут быть связаны с затеянной Кранаджем охотой на Всадников, полагаю, вы мне не откажете.
Мы переглянулись, осознавая, что выбора у нас нет. Я вернулся в этот мир, чтобы спасти друзей и хоть это не было единственной причиной, я не мог прятаться вместе с Санрайз, пока мои друзья рискуют жизнью, чтобы вернуться домой. К тому же, Оринлейн находился где-то на севере и едва ли у нас выйдет отыскать его, избежав встречи с Кранаджем. А если учесть, что говнюк угрожал Санрайз и ее сыну, я в любом случае должен был его отпи…ить! Мотивы Дарлиса, как мне казалось, были схожи с моими, а Вероника и вовсе прибыла сюда только ради того, чтобы добраться до Оринлейна. Так что Слидгарт мог смело рассчитывать на нас, но прежде чем мы успели его в этом заверить, Санрайз заметила, возвращаясь к вопросу, который тревожил ее больше вторжения Кранаджа:
– Северян среди напавших на меня почти не было, тем более оживших мертвецов и моя жизнь их не особо интересовала.
Санрайз подняла взгляд на Слидгарта. В этот момент ее глаза показались мне синими льдинками, так явственно от них веяло холодом:
– Они охотились на моего сына! – почти прошипела она.
– Святая Благодать! – выдохнул Бранкель.
Я внимательно присмотрелся к выражению лиц герцога и короля, но не заметил никаких признаков того, что они причастны к слухам об Элане. По крайней мере, Слидгарт весьма убедительно изобразил удивление, спросив:
– Но почему?
– Из-за нелепых слухов об отце Элана! Кто-то убедил их, что им был Кеол Гилентигор.
Бранкель что-то буркнул под нос, Суртур удивленно поднял брови, но никто не выказал сомнений в достоверности подобных слухов. Возможно здесь никто кроме Слидгарта и не знал, кто отец Элана на самом деле, а может все они умело притворялись.
Слидгарт задумчиво нахмурился и, поджав губы, покачал головой:
– Народ склонен сочинять небылицы, когда не знает правды.
Его слова прозвучали как намек объявить на весь Орлинг правду об отце Элана. Возможно это бы действительно сработало и со временем охотники отстали бы от малыша. Но намек короля Санрайз проигнорировала. Спрятав взгляд, она явно не желала говорить о Салиме и я только сейчас понял почему, ощутив внезапную острую боль в душе. Санрайз все еще любила его! Быть может именно поэтому все старания Дарлиса растопить ее сердце были обречены. И возможно у меня тоже нет никаких шансов…
В зале повисло молчание и я бы мог его поддержать, дожидаясь вместе со всеми ответа Санрайз, но не мог видеть, как ее мучает эта тишина, вытягивающая из нее признание, к которому она не была готова.
– Едва ли правда что-то изменит, – с трудом подавив ревность, заметил я, – Наемникам все равно, кто является отцом Элана, пока за него платят…
Я посмотрел на Санрайз, с сожалением закончив: