Burglars' trip полностью

- Почему вы испугались, когда я сказал, что не хочу?

- Я пытался сделать тебе сюрприз… Ты столько этого добивался.

- Но вы же лжете!

- Как не стыдно, молодой человек, - проскрипел со стены Диппет. – Разве так можно?

Он был прав. Так нельзя.

А как можно?

- Северус, послушай, просто поверь мне, - у Альбуса сделалось то устало-несчастное выражение лица, с которым он мог уговорить меня на что угодно. – Ты ведь действительно этого хотел. Может быть, удастся снять проклятье…

Он снова лгал. Лгал и просил ему верить.

- Разве я хоть раз дал вам повод так обращаться со мной? Извольте сказать, чем вызвано ваше решение.

- Я не могу, - ответил он. – Пока не могу.

- Отлично! Здесь, очевидно, только я могу все на свете!

И тогда он рассказал мне про Фэйта. И про клятву.

Много бы я дал, чтобы понять, из каких соображений Фэйт это сделал. Желал доставить мне удовольствие? Или же, напротив, неприятности? А может быть, просто боялся, что ему придется вместо меня тут оставаться? Он-то не знал, что мне по-любому больше двух недель сидеть в Азкабане было нельзя, а меняться с ним я сначала отказывался.

Лучше бы он сжег мою лабораторию. Это было бы исправимо.

 Все настолько закономерно и предсказуемо, что давно пора привыкнуть. И, кажется, я даже привык. Сейчас мне так погано, как не было, наверное, никогда в жизни. Нетрудно догадаться, где я при этом нахожусь. Разумеется, на Тревесе.

Сижу, развалившись на диване, и думаю о том, что хорошо бы выпить. Но не решаюсь. Хватит с меня и тех закономерностей, которые уже есть.

Может быть, следовало уйти к себе и пережить эту ночь там. Но здесь мне… спокойнее?

Да, наверное, спокойнее.

Это во-первых.

А во-вторых, я жду Кеса.

В конце концов, почему бы ни признаться себе честно: несмотря ни на что, только он может сказать мне сейчас, какие это все пустяки. Я разозлюсь, конечно. Меня всегда злит его безразличие ко всему, кроме дел Семьи. Зато поможет.

Всегда помогает.

И я жду его.

А его нет.

Так я и сижу с закрытыми глазами, откинувшись на спинку дивана, пока мне на лоб не ложится холодная ладонь.

- Ужинать хочешь?

- Нет.

- А придется.

Я и так знаю, что спорить бессмысленно. Но при мыслях об ужине внутри все скручивается от дикой тоски и несправедливости. Почему, ну почему это все происходит именно со мной?!

- Что случилось-то? – как ни в чем не бывало спрашивает он, и я, прекрасно зная, кажется, уже все его выходки, открываю глаза и смотрю на него ошарашенно.

Вот ведь опять выгляжу идиотом. Ему смешно? Наверное, смешно. Во всяком случае, он очень доволен.

И не скрывает этого.

- Ничего не случилось, - отвечаю я, стараясь взять себя в руки. – Но ужинать почему-то не хочется.

Он не удивляется. Хотя больше всего я старался его удивить, он совсем не удивляется, а улыбается мне и говорит:

- Вот и отлично. Всего лишь очередной непростой и очень длинный день. Верно, Севочка?

- Верно.

Глупо не согласиться. День действительно был непростой. И действительно очень длинный.

- Пойдем, - он настойчиво потащил меня к столу. - Умерев с голоду, ты все равно Альбе уже ничем не поможешь.

Тоже мне. Шутник.

Стол оказался накрыт, и мне ничего не оставалось, кроме как сесть и начать бессмысленно ковырять вилкой в тарелке, которую Кес, как всегда в подобных случаях, наполнил взмахом руки, совсем не считаясь с моими желаниями.

- Не изображай мне процесс, а займись им, - сказал он после того, как, устроившись напротив, понаблюдал за мной пару минут. - А я пока расскажу тебе одну историю.

- Про что?

Мне было все равно.

Интересно, чем он сейчас занят, после электричества. Я так закрутился в последний год, что и не знаю. Есть повод послушать.

- Про Альбу.

Я выпустил вилку, и глухой звон эхом разошелся по пустому и темному Тревесу.

- Теперь-то уже что? – я неловко попытался исправить свою - такую неправильную - реакцию.

- Самое время. Поверь мне.