Он не сможет сделать хуже, чем есть. Что бы ни рассказал сейчас. Да и вряд ли ему это нужно. Зачем? Может быть, напротив, его рассказ как-то примирит меня со случившимся?
Это вдохновляло.
Я снова схватил вилку, решив побыстрее покончить с ненавистным ужином.
- Давай рассказывай.
- Давным-давно, Севочка, так давно, что я уже и не помню когда, Альбус Дамблдор был весьма молодым человеком.
- Насколько молодым? – Я решил не упускать ни одной мелочи. А то опять не пойму, что он на самом деле хотел сказать.
- Заканчивал школу.
- Какую?
Теоретически я знал, что директор был гриффиндорцем.
Но мало ли.
- Хогвартс, полагаю. Для нашей истории это несущественно. Я могу продолжать?
- Да, извини.
- Он считался крайне талантливым студентом, и ему пророчили выдающуюся карьеру.
Напророчили на мою голову. Да и не только на мою.
- Настолько выдающуюся, насколько он казался талантливым. – Кес налил мне вина и замолчал, дожидаясь, пока я его выпью. - Таланты у него, безусловно, были. Но как это часто бывает в таком возрасте и при больших талантах - совсем не было ума.
- Как это?.. – Я поставил бокал на стол и отодвинул тарелку. В жизни не поверю, что у Дамблдора не хватало мозгов. Пускай и в детстве.
- Вот так. Талант был, а ума не было.
Не верю.
- И еще он был дальтоником.
А это вообще глупость какая-то.
- Дальтонизм - болезнь маггловская. У нас она прекрасно лечится. С конца семнадцатого века, кажется.
- К сожалению, Севочка, наш с тобой молодой человек был не обычным дальтоником, что, безусловно, быстро бы вылечили, а волшебным.
Я достаточно знал Кеса, чтобы это меня рассмешило. Он же вовсе не болезнь имеет сейчас в виду.
- Волшебным дальтоником?
- Да. Он не мог отличить черное от белого и золотое от… бурого. Что наложило на всю его дальнейшую жизнь трагический отпечаток.
Как живописно. Хорошо, что на столе уже ничего не осталось.
- Ко всему прочему, при некотором отсутствии ума и врожденном дальтонизме у него было очень богатое воображение. А это, знаешь ли, чревато.
Знаю.
Даже слишком хорошо.
И в это точно верю.
Воображение у нашего директора до самой последней минуты било через край.
- Альба прекрасно понимал, что он гениален и нечеловечески прекрасен. Так великолепен, что с юных лет обречен на полное интеллектуальное одиночество.
Кого-то мне все это напоминает. Жалко, зеркала нет. Хотя мне оно уже не поможет.
После сегодняшнего дня точно не поможет.
- И тут случилось невозможное. Он встретил человека, равного себе во всех отношениях. И даже в кое-чем превосходящего.
- Тебя, что ли?
- Не хами. У меня, знаешь ли, тоже терпение не безгранично.
Понятное дело, себя мы так не высмеиваем.
- И кого он встретил?
- Он встретил своего ровесника. Молодого человека, обладавшего не меньшими талантами, чем он сам, но не обладавшего настолько же серьезным подходом к реальности.
Тогда это история про меня и Фэйта. Учитывая, что без моралите Кес никогда не обходится, придется ждать, пока выяснится, что он все-таки пытается мне тут вбить в голову на самом деле. Спорить могу, что закончится все опять Наследством.
- Так или иначе, Альба обзавелся другом. Другом, разделявшим его интересы и чаяния.
- И как скоро он лишился этого друга? – Я все пытался свести эту историю к какому-нибудь наиболее стандартному варианту и пойти спать. Не дожидаясь разговора о Наследстве.
- Ты задаешь невероятно сложный вопрос, Севочка.
- Я сейчас усну.
- Не уснешь. Нового друга Альбуса Дамблдора звали Геллерт Гриндельвальд.
Я до сих пор не понимаю, как я умудрился не свалиться со стула.
- Как?!
- Вот так.
- Это что… ты серьезно?
- Дальше рассказывать?
- Конечно!
- Но ты собирался пойти отдохнуть. Можем продолжить позже.
- Не смешно.
- Хорошо. Около двух месяцев они жили душа в душу, строили планы захвата мира проводили вместе длинные летние дни, а расставаясь по ночам, писали друг другу письма.
- Альбус не мог разделять его идей.
- Отчего же? Он считал себя вполне достойным править миром.
- Однако осуществлял свои планы Гриндельвальд в одиночку. Альбус в этом не участвовал. Он как раз был тем, кто остановил этот кошмар.
Нет, мне точно сегодня не спать. Я вообще все это осмыслить не могу. Тупо спрашиваю. Тупо слушаю. А осмыслить не могу.
- Ты поэтому так дико его прозвал? Поэтому, да? И он поэтому злился? Да?
Бедный Дамблдор…
- В целом они проводили время очень приятно.
- Обсуждая планы захвата мира?
- Не только. В область их интересов попало, например, и так любимое тобою бессмертие.
Я ненавижу бессмертие. И Кес наверняка это знает.
- Каким же образом?
- Геллерт Гриндельвальд очень любил своего друга. И в знак вечной любви и дружбы подарил ему феникса.
- Очередной аналог бессмертия, - презрительно фыркнул я и тут же испугался, что Кес снова рассердится, ведь я опять перебил его.
Но ничего такого не случилось. Кес посмотрел на меня очень внимательно и, кивнув, сказал:
- Именно.
- Знаешь, я видел уже столько этих аналогов, что от бессмертия меня тошнит.
- Думаю, Альба испытывал похожие чувства. Более того, я полагаю, что и Гриндельвальд с вами солидарен.
- В смысле?
- Это я так. Не бери в голову.
