Богачи выходили к трибуне, установленной с краю сцены, и выступали. Один выступил от имени собственников нефтепромысловых фирм. За ним следом на сцену поднимались владельцы отар, стад и табунов. Купцы, банкиры. Русские, армяне, казаки, осетины, кабардинцы. На собрании не было ни одного чеченского богача. Ни Мурзабековых и Эльмурзаевых из Старо-юрта, ни Бамурзаевых из Майртупа, ни Закаевых и Муртазовых. Не было здесь Мустапаевых из Кень-юрта, Орцуевых из Оди-юрта, не было ни знаменитых купцов Мациевых, ни Башировых и многих других богачей-чеченцев. То ли их не пригласили, то ли они сами не пришли из страха мести своих соплеменников, то ли не захотели присутствовать на мероприятии, где будут звучать античеченские и антиингушские выступления. Как бы то ни было, но ни одного чеченца в тот день в гранд-отеле "Империал" не было.
Выступающие с пеной у рта, визгливыми криками проклинали чеченцев и ингушей, призывали поголовно уничтожить их, не исключая женщин, детей и стариков, стереть с лица земли даже память об этих народах. Другие спокойно перечисляли все беды, нанесенные чеченцами и ингушами России и живущим здесь русским за последние полвека. Кражи, грабежи. Убийства и похищения людей. Сжигание живых людей и трупов. Любое преступление в области они приписывали чеченцам и ингушам. На самом же деле шайки разбойников были не только и не столько чеченские и ингушские. Существовали банды казаков, осетин, кабардинцев, калмыков, дагестанцев. Национальные и интернациональные. Но все равно обвинения сыпались только в адрес чеченцев и ингушей. И потому, что злоумышленников среди них было больше, и потому, что обвинители слепо ненавидели эти народы. Ни один выступающий не сказал даже слова о тяжелой жизни чеченского народа. О причинах, толкавших отдельных чеченцев на преступный путь. Казачьи богачи, присутствовавшие здесь, тоже не упомянули о том, что 22 казачьи станицы возведены на полумиллионах десятинах чеченской земли. О том, что согнанные с этих земель чеченцы вынуждены жить в каменистых горах и болотистых лесах, где не могут прокормить свои семьи. Не говорили о жестоком притеснении этого народа властями и самими богачами. О том, что у чеченского народа - самая высокая в империи заболеваемость и смертность. Что в Чечне нет ни одной школы для местных детей и ни одной больницы. Что в семьях с 8-10 детьми имелась только одна пара зимней обуви, теплая одежда только на одного человека.
Главным богатством чеченской земли являлась нефть. Но ни одной капли черного золота не доставалось собственно народу. Ею владели русские, армяне, англичане, французы, бельгийцы, немцы. В числе этих нефтяных магнатов была только одна чеченская семья - семья генерала Чермоева, верой и правдой служившего царю.
Самую же тяжелую работу на нефтяных промыслах выполняли именно чеченцы. Они копали колодцы лопатами и кирками, вытаскивая землю в ведрах, привязанных к веревкам. Для предохранения от ядовитых газов работающий в глубоком колодце рабочий надевал маску из тонкого листа железа, к которой был подсоединен резиновый шланг. Через этот шланг сверху с помощью мехов подавался воздух. В последние годы появилась кое-какая бурильная техника, но основную работу все равно приходилось делать вручную. Этот тяжелый труд был сопряжен с ежеминутной опасностью, чеченцы, занятые им, часто и серьезно болели, получали увечья, преждевременно умирали от физического истощения. Условия труда русских рабочих были не намного лучше. Они работали по 12-14 часов в день. Но рабочий день чеченцев был несравненно длиннее, а оплата труда в несколько раз ниже. Чеченцев, работающих в Грозном и на промыслах, было очень мало. Они не владели соответствующими специальностями, более того, их просто не принимали на работу, им не разрешали поселяться в городе.
Не говорили на собрании и о тысячах чеченцах, за плату работающих на своих же исконных землях, подаренных царем казакам, кабардинским, черкесским и кумыкским князьям. О тысячах и тысячах чеченцах, которых безработица и нищета выгнали из родных мест, которые с сумами на плечах, голодные и раздетые, бродили по Владикавказу, Баку, Тифлису, Харькову, Батуми, Ростову, Москве, Петербургу. Не говорили сытые толстосумы и о многих других бедах, возникших по их вине и по вине существующей власти, они не хотели замечать тяжелое, крайне тяжелое положение народа. Нет. Они хотели видеть и видели только то, что мешало им получать еще большие прибыли. Они искали более жестокие пути усмирения народа, который все еще пытался оказывать хоть какое-то сопротивление безжалостным угнетателям.
