Старшина бросил на штабс-капитана недовольный взгляд.
- У меня к вам просьба, старшина. Когда появятся их родственники, узнайте фамилии этих погибших и из какого они аула. Нам понадобятся документы, подтверждающие их принадлежность к разбойникам.
Пораженный старшина какое-то время молчал, удивленно уставившись на Ардабьевского.
- Это не входит в мои обязанности, господин офицер.
- Они же убиты на вашей территории.
- Это не моя территория. Базарная площадь находится между аулом и станицей. Расследовать происшествие обязаны начальник округа, пристав и полиция. Я отвечаю только за свой аул.
- Хорошо. Эти документы составит пристав. Но вам нужно поставить под ними свою подпись, как свидетелю.
- Ни в коем случае, - категорично сказал старшина. - Сюда на базар приходит много народу. Из всех чеченских аулов и казачьих станиц. Из России, Азербайджана, Дагестана, Ирана. Отовсюду. Откуда мне знать, что это за люди? Повторяю, я отвечаю за свой аул и только. Как говорят у вас, у русских, сами расхлебывайте заваренную вами кашу!
Старшина Гудермеса, рассерженный устроенным здесь русскими апокалипсисом, выведенный из себя напавшими на него казаками, просто забыл слезть с коня, когда подходил к старцам и трупам, как это принято у чеченцев. Вдруг спохватившись, он проворно соскочил с коня и, подбежав к односельчанам, стал им помогать.
При других обстоятельствах Ардабьевский говорил бы с этим чеченцем совсем по-иному. Но опасаясь последствий сегодняшних событий - плачевных для себя последствий, - штабс-капитану приходилось сдерживаться, выискивая наиболее миролюбивые выражения. Но все оказалось напрасным. А угрозами добиться у старшины чего-либо было невозможно, это он показал со всей ясностью.
"Придет день, когда я поговорю с тобой по-другому!" - подумал штабс-капитан, плюнул в сторону и, ворча себе под нос, ускакал прочь.
...Ардабьевский как в воду глядел. Газеты подняли шум. Зашевелилась чеченская интеллигенция. В Грозном прошел митинг, хотя и не очень большой. Все они требовали строго наказать виновников трагедии в Гудермесе. Вербицкий упорно настаивал на своем, утверждая, что на базаре в Гудермесе они имели дело с разбойниками, торгующими ворованным скотом, что убитые и раненые чеченцы - это бандиты, оказавшие отряду вооруженное сопротивление. Созданная для расследования этого инцидента официальная комиссия установила, что утверждения Вербицкого не имеют под собой никакой почвы, что убитые и раненые на базаре горцы - мирные люди, чистые перед властью и законом.
Но виновные, как всегда, остались безнаказанными. Ведь чеченцы были вне законов империи...
Зелимхан неуловим. Его оберегают 250 тысяч чеченцев.
Профессор П. И. Ковалевский
Последний год прошел для гатиюртовцев относительно спокойно. Власти не особенно беспокоили Гати-юрт. Во главе аула остались Сайд и его сообщники. С ними-то аульчане справлялись без особых усилий, но у них не было сил для противостояния более высоким властям. Люди готовились к весеннему севу. Ремонтировали и смазывали телеги, меняли неисправные детали плугов, боронов. Волов и быков вволю кормили и не привлекали ни к каким работам, давая им, таким образом, набраться сил перед началом полевых работ.
Вечерами аульчане засиживались допоздна на площади в центре аула, где обычно собирались, обсуждая последние новости, которых они узнавали у проезжих горцев или у совершивших поездку на равнину гатиюртовцев. Известия эти, пока добирались до них, обрастали домыслами, иные новости оказывались вообще беспочвенными.
О событиях в Гудермесе гатиюртовцы знали во всех подробностях. Несколько их аульчан стали свидетелями нападения отрядов русской армии и казаков на безоружных людей. Были в Гати-юрте и пострадавшие. Дурде, ездившему в Гудермес продавать фасоль, выбили зубы и разорвали ухо. Но это было ничто по сравнению с понесенным им ущербом - у Дурды пропало два полных мешка фасоли.
Но больше всего людей встревожила другая новость. Поговаривали, что сардал области издал приказ задержать или уничтожить Зелимхана, абреков, воров, разбойников и иных злоумышленников, разоружить чеченцев и ингушей. Такие приказы выходили и раньше. Но сейчас, по сведениям горцев, для исполнения этого приказа сформировали какое-то особое войско, состоящее из оголтелых головорезов. Говорили, что на базаре в Гудермесе бесчинствовали солдаты и казаки именно из этого войска.
Со вчерашнего дня в ауле ходили слухи, что приказ этот уже поступил к Сайду, и что в пятницу он ознакомит с ним аульчан.
Сегодня, по завершению пятничной молитвы, мулла Хюси попросил людей задержаться на площади перед мечетью. Все мужское население аула присутствовало на обязательной коллективной молитве, они заполнили площадь. На уложенных у заборов специально для таких случаев длинных бревнах расселись старики - Али, Ахмад, Арсамирза, Лорса и другие. Остальные стояли на ногах. Когда шум затих, Сайд вышел вперед:
