Прежде чем наказать жестокого чиновника, Зелимхан обращался к нему с письмом, в котором просил прекратить бесчинства, не истязать безвинных горцев, женщин и детей, прекратить охоту за ним самим. Если и после этого чиновник не прекращал свои злодеяния, абрек сурово карал его. Такие письма получали полковники Добровольский и Галаев, другие наиболее жестокие офицеры. Получил подобное письмо и Дудников. Капитан боялся, что если он не ответит на него, то будет сожалеть об этом. Вдобавок он понимал, что на должности начальника округа находится временно. Начальниками чеченских округов назначались обычно представители кавказских народов. Это была обычная практика властей, преследующая далеко идущие цели. Поэтому до тех пор, пока сюда не назначат нового человека, Дудников решил провести с Зелимханом что-то вроде переговоров для достижения с ним какого-то личного мира. Кто знает, может в процессе этих взаимоотношений ему удастся даже заманить неуловимого абрека в ловушку?
Дудников отправил к Зелимхану своих доверенных людей. Капитан предлагал абреку встретиться один на один, обещая в случае заключения мира между ними ходатайствовать перед властями о его помиловании и предоставлении ему полной свободы. Было обозначено место встречи и определено время - затерявшаяся в лесу возле Ведено поляна, раннее утро. Зелимхан, потерявший всякое доверие к людям и существующей власти, привыкший всегда быть начеку, с первыми проблесками дня выдвинулся к обозначенному месту и занял позицию в укромном месте. Отсюда он мог наблюдать и за крепостью, и за поляной. Рано утром из крепости вышли солдаты и заняли позиции вокруг поляны. Зелимхан в сердцах выругался и ушел.
После убийства Галаева, из-за начавшейся вслед затем отчаянной охоты на него, Зелимхан вывез свою семью из Чечни. Во всех аулах Чечни, хуторах и горных кутанах у харачойца были верные люди, готовые отдать за него свои жизни. Но и врагов было не меньше. Власти знали о каждом шаге Зелимхана. Сурово наказывались или ссылались в Сибирь горцы, предоставившие Зелимхану и его семье кров хотя бы на одну ночь. Зелимхан не очень дорожил своей жизнью, но не мог допустить, чтобы из-за него и его семьи страдали безвинные люди. Поэтому абрек вывез семью в Ингушские горы, к истокам реки Асса.
По пути туда, в ингушском ауле Лажга, Беци родила сына. Отец назвал его двойным именем - Умар-Али. Пока власти не знали о местонахождении семьи абрека, но не было сомнения, что с течением времени это станет им известно. У властей существовала хорошо налаженная агентурная сеть в ближних и дальних чеченских аулах. Но и Зелимхан везде и всюду имел свои глаза и уши. В Грозном, Ингушетии, Владикавказе, дагестанских горах. Его агентура работала не хуже телеграфа.
Дудников, осмелевший после создания временного отряда для проведения генеральной операции против Зелимхана, приехал в Харачой и, угрожая выжечь весь аул, потребовал у несчастных людей информации о месте, где укрываются Зелимхан и его семья. Для устрашения аульчан по приказу капитана сожгли одну саклю. Получив это известие, Зелимхан немедля явился в родной аул. Больше всего он волновался за юного Бийсолту, единственного своего брата.
Зелимхан оставил на окраине аула двух товарищей и на закате вступил в Харачой. Иные аульчане, попадавшиеся ему навстречу, откровенно радовались его появлению, расспрашивали о жизни, приглашали к себе в дом. Но многие откровенно избегали его, спеша удалиться после двух-трех слов приветствия. Зелимхан не осуждал их. Из-за него, его отца и братьев харачойцы изведали не мало горя.
Билкис и Бийсолта жили отдельно от семейства Элсана в низенькой сакле с узкой дверью и маленькими окнами. Зелимхан спешился, привязал коня к изгороди и вошел во двор. Его встретил свирепый лай огромного черного пса. Пес был на привязи. Выскочивший на лай Бийсолта прикрикнул на него. Увидев брата, он подбежал и обнял его. Вслед за сыном вышла и испуганная Билкис. Внимательно вглядевшись, она узнала пасынка. Женщина подбежала, крепко обняла брата своего сына, положила седеющую голову на его широкую, сильную грудь и заплакала. Билкис плакала навзрыд, долго не успокаиваясь. У нее было на это много причин. Между отцом ее сына и ее собственным отцом восемь лет назад возникла вражда. Кровь, пролитая с обеих сторон, только углубила ее. Оказавшаяся по этой причине между двух огней Билкис все эти годы не находила себе места. Когда муж и двое его сыновей стали абреками, и власти стали притеснять женщин и детей, она вернулась в дом отца.
Но и здесь не нашла она покоя. С одной стороны ее беспокоили власти, с другой же стороны сжигал постоянный страх за сына, которого могли убить кровники Зелимхана. Все эти несчастия преждевременно состарили, высушили эту еще восемь лет назад такую красивую женщину. Хорошо зная все это и виня во всех бедах мачехи только себя, Зелимхан молчал, нежно гладя женщину по иссохшей спине и седой голове.
