Буря (Дарц) полностью

Имя твое известно всей России, но слава твоя скверная. Ты бросил отца и брата умирать, а сам убежал с поля битвы как самый подлый трус и предатель. Ты убил много людей, но из-за куста, прячась в камни, как ядовитая змея, которая боится, чтобы человек не раздавил ей голову каблуком своего сапога. Ты мог пойти на войну, и там заслужить помилование царя, но ты прятался тогда, как хищный волк, а теперь просишь у начальства пощады, как паршивая побитая собака. Ответ начальства тебе уже известен. Но я понимаю, что весь чеченский народ смотрит на тебя, как на мужчину. И я, войсковой старшина Вербицкий, предоставляю тебе случай смыть с себя пятно бесчестия и, если ты действительно носишь штаны, а не женские шаровары, ты должен принять мой вызов.

Назначь время и место и укажи по совести, если она у тебя еще есть, число твоих товарищей, и я явлюсь туда с таким же числом своих людей, чтобы сразиться с тобою и со всей твоей шайкой, и, чем больше в ней разбойников, тем лучше. Даю тебе честное слово русского офицера, что свято исполню предложенные тобой условия. Кровникам твоим не позволю вмещаться в наше дело. Довольно между вами крови.

Но если ты не выйдешь на открытый бой, я все равно тебя найду (даже и в Турции, куда ты, кажется, собирался удрать), и тогда уже пощады не жди и бейся до конца, чтобы не быть повешенным.

Докажи же, Зелимхан, что ты мужчина из доблестного чеченского племени, а не трусливая баба. Напиши мне, войсковому старшине Вербицкому, в город Владикавказ, и помни, что на перевод письма твоего на русский язык с арабского или чеченского мне нужно время".

Зелимхан внимательно слушал Аюба. Лицо его не выражало ни злости, ни даже огорчения. Иногда абрек крутил головой, временами губы его дергались в странной улыбке, смысл которой невозможно было понять. Закончив чтение, атагинец посмотрел на товарища.

- Есть там еще что-нибудь, касающееся нас?

- Немного в другой газете.

- Читай.

"В последнее время даже среди интеллигентной части публики создались разные нелепые толки относительно личности разбойника Зелимхана, чему свидетелем был и я сам несколько раз. Слухи эти таковы, что Зелимхан человек образованный, что он обладает широким умом, что он неустрашимый герой, что он свободно разъезжает по городам в офицерской форме и так далее.

Происхождение Зелимхана, его биографию и так далее я знаю очень хорошо и, как близко изучивший его психологию, официально заявляю, что разбойник этот - житель селения Харачой, 1-го участка Веденского округа, простой чеченец, нигде не учившийся и совершенно не умеющий говорить по-русски. Он бывший пастух. Героизмом и храбростью не обладает. Он самый жалкий трус. Это он показал в перестрелке 31 августа 1908 года с моей партизанской командой. В то время, когда мои партизаны убили его отца, брата и трех товарищей, он, оставив их на месте схватки, бросив винтовку, постыдно бежал, не сделав ни одного выстрела. "Храбр" он из-за угла, да и то на далеком расстоянии, в городах, а тем более у знаменитых лиц не может бывать, как не знающий русского языка. Если же он безнаказанно оперирует так долго, то это благодаря невежественной массе, укрывающей его, и, отчасти, неумелым действиям властей".

- Что за офицер написал это?

- Пристав Гордалинского участка, тот самый, который натравил на нас бенойцев в прошлом году.

- Где он сейчас?

- Я слышал, что он служит приставом где-то в Ингушетии.

Хотя Зелимхан говорил спокойно, Аюб видел, как нахмурен его лоб, как грозно вздулись брови и как время от времени скрипят зубы абрека. В сердце Зелимхана кипела злоба.

- Мы уже знаем, где бывает Вербицкий. Надо найти и этого офицера. Сейчас приляг и отдохни, вечером мы едем в Грозный.

Аюб не стал задавать вопросы. Он знал, почему они идут в Грозный. Зелимхан уже приговорил Вербицкого...