А на дворе стоял октябрь. Снег, давно уже шедший в горах, добрался и до их подножий. Холодная зима пробиралась в бедные сакли этих несчастных людей. Люди не знали, что делать. Они не хотели спасать себя и свои семьи ценой сдачи властям своего аульчанина. У Саламбека ведь тоже семья. Жена и маленькие дети. Он ступил на абреческий путь не по своей воле, не ради удальства. Саламбек поднялся на защиту народа. Ради народа он рыскал зверем по горам и лесам. Каждую минуту рискуя своей жизнью. Его толкнули на этот тяжелый и опасный путь жестокость и несправедливость властей с одной стороны и бедность и нужда - с другой. Саламбек не только их аульчанин и брат. Он сын несчастного ингушского народа.
Но если разрушат аул, женщины, дети, старики, больные и калеки останутся под открытым небом. Даже если их оставят в этом краю, кто их приютит? Все живут в нужде, пытаясь как-то прокормить семью. Им самим негде укладывать на ночь детей, не хватает постели. А если сагопшинцев все же разлучат с родными горами и сошлют в Сибирь? Не только у детей, даже у взрослых нет теплой одежды и обуви. Нет хлеба на дорогу, значит, все они умрут еще в пути. Там, в Сибири, говорят, зимы очень холодные. Выплюнутая слюна замерзает еще до падения на землю. Земля замерзает на два аршина вглубь, иногда она не оттаивает и летом. Зимой, говорят, ездят на санях, запряженных оленями и собаками. В горах есть люди, побывавшие там, видевшие все это своими глазами. Поэтому сагопшинцы были в растерянности, не зная, что делать, как поступить в такой непростой ситуации. Выдача Саламбека ляжет позором на весь ингушский народ, не одно столетие сагопшинцев будут проклинать за такое малодушие. Из народных проклятий вырастет целая гора. Но нельзя так же допустить и разрушения целого аула. Нельзя же допустить убийства ни в чем неповинных людей, нельзя допустить ссылки женщин и детей. Кто знает, могут появиться и те, кто будет проклинать Саламбека и старшину аула, когда женщины и дети начнут умирать от голода.
Самые уважаемые и почитаемые сагопшинцы не один раз обсуждали между собой эту проблему, с этими тяжелыми мыслями в голове они отходили ко сну и пробуждались по утрам. В конце концов аульчане решили, что будет правильно, если Саламбек сам определит свою судьбу и судьбу родного аула.
На улице было светло. Яркие звезды и луна освещали землю. Лужи на дорогах затянулись тонким льдом. Снятые Михеевым со своих постов старшина аула Орцхо, имам Межед и кадий Элаха открыли калитку и вошли во двор Саламбека.
Этот двор и эта сакля ничем не отличались от жилищ и дворов рядовых ингушей. Низкая сакля с длинными сенями, покрытая черепицей. На одной стороне двора хлев и небольшой навес. Чуть в стороне дуо - приспособление для хранения кукурузных початков. Рядом с ним курятник. Небольшой навес для печи, где его топили только летом.
Когда трое посетителей оказались во дворе, на них, потрясая огромной цепью, набросилась большая кавказская овчарка. Вышедший в сени подросток лет двенадцати прикрикнул на собаку, и она тут же успокоилась.
- Ва-а Хадижат!
- Хо-вай! - отозвалась жена Саламбека и в ту же минуту вышла из сакли.
- Ты дома?
- Да, конечно. Заходите!
- Добрый вечер, Хадижат!
- Здравствуйте, Орцхо! Да будет свободным ваш приход.
- Спасибо. Да пребудут в этом доме милость и щедрость Аллаха!
- Спасибо. Межед, Элаха, заходите!
Внутреннее убранство жилищ всех аульчан, за исключением нескольких домов более-менее обеспеченных сагопшинцев, настолько походили друг на друга, что могло показаться, будто их обставлял один человек. Земляная кровать, устланная камышовой циновкой, прикрытой сверху войлочным ковром. Сложенная на краю кровати постель. Покрытый копотью очаг. Медные таз и кумган на длинной подставке. Дешевый ковер на одной стене и пестрый истанг, украшенный национальным орнаментом, на другой. Полки в нише стены, уставленные глиняной посудой.
- Как хорошо, что вы пришли! Как дома, все ли здоровы? Когда посетители расселись, хозяйка дома поставила перед ними вареную фасоль и чурек. Гости поели и запили еду калмыцким чаем на молоке и масле.
Когда в ее саклю вошли трое уважаемых в ауле человек, по телу Хадижат пробежал холод. Неужели с Саламбеком что-то случилось, а они пришли сообщить ей об этом? Сначала она стала успокаивать себя тем, что если бы они принесли дурную весть о ее муже, то в первую очередь пришли бы не к ней, слабой женщине, а к ее деверю. Когда же гости стали спокойно есть, обмениваясь шутками, Хадижат в конец успокоилась.
- Что ж, Орцхо, рассказывайте, какое дело привело вас сюда? Вы ведь не частые гости в этом доме.
Орцхо рассказал женщине все. И об угрозах Михеева, собравшим их во Владикавказе, и о том, что сказал вчера на сельском сходе пристав, и о своей растерянности.
- Обо всем этом слышала и я, - сказала Хадижат. - Чего же вы хотите? Чтобы Саламбек сдался властям? Если вы пришли за этим, вам следует посоветоваться с его братом.
