После отъезда Валентины, которая была для несчастных женщин и детей тем солнцем, которое рассеивает дождевые тучи или густой туман, изливая на землю радость и оптимизм, Беци, Зезаг и все остальные почувствовали какую-то пустоту. Днем приходили Аркадий Петрович и Николай Трофимович. Делали что-то по мелочи, то, что требовало мужской руки, и уходили. Изредка посещали их и соседки. Коротали вечер за женскими беседами и тоже уходили к себе. А они оставались наедине со своими тяжелыми мыслями.
Во вторую зиму от какой-то неведомой болезни, терзавшей его две недели, умер Ахмад. За все это время он не съел абсолютно ни кусочка еды, все время просил пить и день ото дня худел. Вскоре после этого от той же болезни и в тех же муках умер Лом-Али.
Дома, на родине, в таких случаях мать не оставляют рядом с умирающим ребенком, если и оставляют, то ни в коем случае не одну. Вместе с матерью у ее умирающего чада дежурят члены семьи, родственники. Их присутствие рядом как-то смягчает боль, горе несчастной. А здесь, в этом диком краю, некому было прийти на помощь Беци и Зезаг. Им самим пришлось поворачивать умирающих лицом к Килбе, закрывать им глаза, поправлять подбородки и руки. Они сами омыли трупы своих детей, завернули их в изготовленные самими саваны.
Сыновей им дал Аллах. Он же и забрал к себе, в назначенный Им самим срок. Это женщины понимали и не смели роптать на волю Всевышнего. Тяжесть на их сердцах оставило другое. Ахмад был мал и чтение Ясина ему, быть может, и не было необходимо, но женщины очень хотели, чтобы в этот момент оказался рядом кто-нибудь, кто прочел бы священный аят у его изголовья, облегчая ему переход в мир иной. Нужно было еще позаботиться о похоронах. Вырыть могилу. А кроме христиан, здесь некому это сделать. Допустимо ли, чтобы могилу мусульманину готовили христиане? В крайнем случае, могилу-то женщины и сами кое-как выкопают. Но надо же еще положить туда Ахмада. Прочитать над могилой, если не Ясин и Заам, то хотя бы какие-нибудь аяты из Корана, доа. А Беци и Зезаг ничего этого не знали. Но самая большая проблема женщин заключалась даже не в этом. Больше всего их беспокоило, где похоронить мальчика. Они знали, что мусульманина нельзя хоронить на христианском кладбище. А мусульманского кладбища здесь не было. О том, чтобы похоронить Ахмада среди христиан, не могло быть и речи. Если похоронить где-нибудь отдельно, женщин всю жизнь терзало бы чувство, что они выкинули своего ребенка где-то в лесу.
Женщины поделились своим горем с Николаем Трофимовичем. Он сразу понял их проблему.
- В соседнем селе с давних пор живет около полусотни татарских семей. У них есть отдельное кладбище, где они хоронят своих умерших. Наверняка есть среди них и мулла. Я хорошо знаю этих татар. С двумя из них у меня дружеские отношения. Если вы согласны, я приведу оттуда пару человек, мы отвезем туда Ахмада и похороним на их кладбище.
Как же им было не согласиться - Николай Трофимович наполовину облегчил их горе.
Николай Трофимович сразу же запряг пару лошадей в сани, немедля выехал и через час вернулся вместе с двумя татаринами. Один из них был муллой. Поехала с ними и Зезаг - женщины хотели знать, где и как похоронят мальчика. Более того, они собирались навещать могилу.
Умершего вскоре Лом-Али тоже похоронили татары.
О себе Беци не думала. У нее-то еще два сына и две девочки. Хотя никто и не мог знать, выживут ли они. У Зезаг же не было других детей. Оставшись вдовой еще в молодости, когда Лом-Али не было и года, она переносила с Беци и ее семьей все тяготы последних двенадцати лет. После смерти Лом-Али Беци не только не ласкала своих четырех детей на глазах у Зезаг, но даже ни разу не улыбнулась им.
...Зелимхан был у Али именно в те дни, когда Беци и Зезаг находились в глубоком горе и печали после смерти Лом-Али. Какие-то неведомые силы, тайны природы донесли до сердца Зелимхана известие о беде, обрушившейся на его семью в далекой Сибири...
Русский народ не может завоевать себе свободу, не борясь за свободу других народов.
В. И. Ленин. ПСС. Т. 15. С. 171
Любое восстание чеченского народа за свою свободу, против колониального гнета царская власть и официальные историки переводили в религиозную плоскость. Хотя и не опускались до осуждения ислама вообще. Когда в Чечне возникало какое-нибудь организованное сопротивление, в столичных и местных газетах тут же начиналась античеченская пропаганда. Чтобы возбудить у кавказских, у всех народов России ненависть и недоверие к чеченскому народу, чтобы они не перешли на тот путь, который выбрали чеченцы. Иначе говоря, чтобы эти народы не поднимались против существующей власти.
