Дети мерзли, несмотря на то, что были закутаны в фуфайки и теплые платки, а на головы были натянуты шапки. Мороз буквально обжигал неприкрытые ничем щеки и носы. Женщины терпели холод, голод, как-то боролись со сном. Детям было труднее. Они устали, к ним не шел сон. Редкие куски хлеба или булочки не утоляли голод, пожиравший все внутренности. Продлись этот путь еще ненадолго, дети могли бы уже не выдержать. Наконец добрались до места, отведенного им для ссылки. В село Ермаковка Минусинского уезда Енисейской губернии. Как и все Сибирские села, большое по местным меркам село Ермаковка с разбросанными между деревьями избами, располагалось в тайге, на берегу маленькой речушки. В центре села стояла церквушка, сложенная из бревен, с высокой колокольней. Вокруг нее изб было больше и стояли они плотнее друг к другу. Женщин удивили сибирские дома. Они были построены из прямых толстых бревен без единого гвоздя. Ни один из них не был обмазан снаружи глиной. Одноэтажные и двухэтажные. Ссыльных поместили на первом этаже двухэтажного дома. По-видимому, местные власти специально для них сняли это помещение у владельца двухэтажного дома. Сами хозяева жили в маленьком доме, стоящем отдельно от двухэтажки. Вечером они принесли ссыльным постельные принадлежности, деревянное ведро для воды и дрова, после чего выставили на стол приготовленную ими самими пищу.
В жизни Беци и Зезаг было много тоскливых, печальных, тревожных вечеров. Но тогда они были на родине. Они десять лет скрывались от преследования властей, разлученные с домом, аулом, родственниками. Но тогда они все равно находились среди чеченцев, ингушей. Соплеменники оберегали их от всяких бед. В самые тяжелые минуты женщинам было с кем поговорить, кому излить душу. Эти добрые люди не давали им голодать и мерзнуть. И дети могли играть со своими ровесниками. Часто к ним приходил и Зелимхан. Там, на Кавказе, все было близко, все свое, родное. Горы, леса, речушки. Вся природа. Здесь же все чужое. Люди, их язык, обычаи. Вдобавок, когда сюда изредка приходят какие-нибудь слухи или известия о Зелимхане, так и не удается узнать, тревожные они или же, наоборот, успокаивающие. Какие-то сообщения могут вызвать у местных и ненависть к ссыльным, сибиряки будут смотреть на них как на врагов. И природа здесь своеобразная. Нет ни одного дерева, похожего на тех, что растут у них на родине. Очень холодно. Им, южанам, очень трудно переносить такие морозы. Они не раз слышали, что было очень много случаев, когда оказавшиеся здесь южане быстро умирали, не перенося перемены климата. Здоровые, сильные молодые люди. А они всего лишь женщины, и дети слишком малы. Первую ночь в ссылке Беци и Зезаг провели без сна, в тревоге за свою судьбу. Иногда очень хотелось плакать, но женщины не давали волю чувствам, с трудом сдерживая слезы, наполнившие глаза. Они не имели права быть слабыми, от них зависела судьба детей...
Оказалось, что Беци и Зезаг зря боялись местных жителей. То ли им хотелось посмотреть на семью знаменитого Зелимхана, то ли они сами по себе были хорошими людьми, но, начиная со второго дня, сельчане стали посещать их. Женщины, дети. Без конца. Приходили не с пустыми руками. Люди приносили хлеб, булочки, картофель, капусту, молоко, сыр и многое другое. Мужчины предлагали свою помощь. Особенно большую заботу о них проявили Аркадий Петрович и Николай Трофимович.
Аркадий Петрович привозил им на санях дрова, распиливал их с помощью сына и аккуратно складывал. Когда печь стала дымить, он прочистил дымоход, и клубы синего дыма беспрепятственно потянулись вверх.
На весь дом была только одна уборная во дворе. В него ходили по нужде и хозяева с их детьми, и молодая ссыльная, живущая на втором этаже. Чеченская семья стеснялась ходить туда. Вдобавок, в нужнике было очень грязно. Не понятно, каким образом Аркадий Петрович узнал, что у них на душе, но он договорился с хозяином дома и построил для Беци и ее семьи отдельный туалет.
Особенно много для них сделал Николай Трофимович. Он был умелым плотником. Он принес ссыльным стол, четыре табуретки и подставку под ведра, изготовив их в своей мастерской. В одном из углов установил сделанный им самим шкаф. Но больше всего их обрадовали сооруженные им дощатые нары. Одна кровать в комнате была, короткая и узкая. На ней с трудом помещались четверо детей, женщинам же и двум девочкам приходилось спать на полу. По ночам они мерзли, часто просыпались. Теперь же все они могли спать на кроватях.
