Пуля Шедида попала Зелимхану в плечо. Абрек рвался в чащу. Оттуда его встретили винтовочным огнем. Зелимхан стрелял в ту сторону, откуда раздавались вспышки. Он не мог бежать, ослабленный болезнью. Вдобавок, ноги вязли в мокром кукурузном поле. Шерстяные носки давно сползли с ног. В лицо бил дождь, застилая глаза. С трудом добравшись до стога, абрек присел на корточки. Идущий впереди дагестанских конников Кибиров выстрелом из револьвера ранил его в руку.
Из ран на руке и плече обильно текла кровь. С каждой минутой силы покидали Зелимхана. Не смотря на темноту, ему удалось разглядеть Кибирова. Собрав остатки сил, Зелимхан взял винтовку в здоровую руку, прицелился и выстрелил. Абрек увидел, как тот наклонился, схватившись обеими руками за живот, и уткнулся головой в землю. Вперед вышел другой офицер, это был дагестанец прапорщик Абдуллаев.
У Зелимхана уже не было сил поднять винтовку. Абрек вытащил из кармана бешмета браунинг и стал стрелять из него, пока не кончились патроны.
Враги приближались со всех сторон. Зелимхан слышал, как они изредка переговаривались между собой на русском, чеченском, аварском языках. Наступающие вели по стогу беспрерывный огонь. Зелимхан получил еще одну рану. Поняв, что это смертельные раны и что у него нет ни единого шанса на спасение, абрек начал читать Ясин.
Зелимхан читал его до тех пор, пока не остановился язык. После этого он читал священный аят уже сердцем. Перед его глазами возникали образы деда Бахо, отца Гушмацы, братьев Хаси, Солтамурда и Бийсолты. Беци, Зезаг, детей. Верных товарищей, разделявших с ним тяготы и лишения долгих тринадцати лет...
Не прекращая огонь, враги подползли к стогу и остановились. Они боялись подниматься, хотя в них никто уже не стрелял. Самые смелые подползли еще ближе. Возле стога они увидели Зелимхана, который замер, склонившись над винтовкой. Они не верили Зелимхану. Боялись, что он притворяется мертвым, что абрек сейчас вскочит и начнет стрелять. На всякий случай вояки произвели по телу харачойца два-три винтовочных залпа. Зелимхан не сдвинулся с места. Лишь после этого они решились подойти к абреку, держа наготове оружие. Впереди шли Абдуллаев, Дослихов, Боршигов. В первую очередь они схватили винтовку и браунинг Зелимхана, валявшиеся рядом с ним. После этого двое перевернули труп на спину. Убедившись, что абрек мертв, убийцы издали победные крики. На русском, чеченском, аварском языках, поздравляя друг друга с победой.
Услышав эти крики, раненый Кибиров, которого двое казаков несли на руках, несмотря на сильную боль, сморщил лицо, скривил рот и еле заметно улыбнулся. Теперь он был спокоен. Если останется жив, он станет героем, если умрет от этих ран, имя его войдет в историю...
Известиям о смерти Зелимхана никто не верил. За последние два года печать не раз распространяла такие слухи. Столичные газеты "Русские ведомости", "Голос Москвы" и другие публиковали любую информацию о Зелимхане, даже не пытаясь проверить ее достоверность. Несколько раз они сообщали о смерти Зелимхана, о его побеге в Турцию. Поэтому нынешним сообщениям тоже мало кто верил. Одни, привыкшие к сплетням прессы, стали недоверчивыми, другие просто не хотели верить в смерть своего героя, своего защитника. Поэтому когда труп Зелимхана привезли в Шали и выставили на базарной площади, туда потянулись люди со всех концов Чечни.
Пришел сюда и Овхад, по какому-то делу оказавшийся в этот день в Шали.
Зелимхан лежал на старой камышовой циновке с подложенной под голову свернутой черкеской. Правая рука, полусогнутая в локте, лежала вдоль тела, левая покоилась на животе, ноги были чуть раздвинуты. Левая босая ступня лежала на боку, правая стояла пальцами вверх. На нем были бешмет из голубого сукна и синие брюки из сатина, черная каракулевая папаха лежала на земле рядом с головой. Худое лицо, впалые щеки, заострившийся нос. Небольшие залысины. Застывшие глаза. Давно не стриженные седеющие усы и борода.
По площади носился прибывший из Грозного фотограф, снимая своим аппаратом все и вся. Газеты заплатят ему за эти снимки большие деньги. Купят их и стоящие здесь люди, ведь они на всю жизнь запомнят этот день. Их дети и внуки с гордостью будут показывать фотографии отца, деда, позирующего рядом с убитым Зелимханом.
В первую очередь у трупа сфотографировались участвовавшие в убийстве абрека казаки и дагестанцы. Многие надели специально для этого лучшие, украшенные всевозможными выкройками черкески, рубашки со стоячими воротниками. Бараньи и каракулевые папахи. Браво закручивали усы.
