Сам Кибиров предпочитал не обращать внимания на свои былые подвиги. И чин поручика казался ему до неприличия низким. Если бы ему удалось схватить или убить Зелимхана, считал он, можно было бы надеяться на полковничьи погоны. Правда, его несколько беспокоил целый ряд перемещений в администрации области, которые произошли десять дней назад. Генерал Михеев, с которым у Кибирова наладились хорошие отношения, освобожден от занимаемой должности. Его перевели в Тифлис с понижением в должности. Уволены еще несколько чиновников, с которыми у Кибирова были дружеские отношения. Начальником области назначен Флейшер Сергей Николаевич. Обрусевший немец. Первая встреча Кибирова с ним прошла, можно сказать, успешно. Но говорят, что новый начальник области чрезмерно дисциплинированный и придирчивый служака. Это и понятно, ведь в его жилах течет немецкая кровь. Но если сегодняшняя операция завершится успешно, Кибиров плевать хотел на весь гонор, всю спесь генерал-лейтенанта.
Короче говоря, сегодня определится судьба карьеры Кибирова...
Зелимхан совершил ночную молитву, зикр и прилег отдохнуть. Керосинная лампа, пристроенная на прибитую к стене доске, светила слабо. Зелимхану все время было холодно, и он постоянно поддерживал огонь в печи. Тем не менее абрек не снимал с себя суконный бешмет, брюки и шерстяные носки. Во-первых, когда он снимал верхнюю одежду, его тут же охватывал жестокий озноб. Во-вторых, в случае опасности на одевание не хватило бы времени. Сапоги тоже всегда стояли у кровати.
На улице щедро лил дождь. Капли, стучащие в оконное стекло, навевали тоску. Йовмирзы не было дома. С первыми сумерками он пошел в Шали. Сказал, что принесет свежие чуреки, сыр и что-нибудь еще из съестного, а заодно отдаст постирать грязную одежду.
Зелимхан в этом доме остался один, наедине со своими думами. Как он ни старался, мысли все время возвращались к семье. Ему хотелось увидеть Беци, Зезаг, детей. Он не видел их больше двух лет. Если бы он был здоров и если бы рядом были прежние верные товарищи, он вытащил бы семью, какие бы силы ее ни охраняли, и перевез бы в горы. Потом попытался бы уехать вместе с ними в Турцию. Но Зелимхан болен. А если бы и был здоров, рядом все равно нет прежних товарищей. Саламбека, Аюба, Абубакара, Усмана, Джабраила, многих-многих других.
Выйдя из дома Шахаба, Кибиров собрал свой отряд, сформированный из конников Дагестанского полка, и поспешил в хутор Йовмирзы. С отрядом шли старшина Шали Михаил Дослихов, его помощник Мурад Гази-магомедов, тайные агенты властей из числа чеченцев. Дождь, густая грязь, темная ночь. Время от времени молния на миг освещала саклю, навес, стог сена, стога кукурузных снопов. Оставив лошадей в чаще и распределившись вокруг хутора, наступающие стали потихоньку пробираться к сакле со всех сторон. Скрываясь за деревьями и стогами, постепенно сужая кольцо окружения. Слишком приближаться к приюту абрека опасались. Они хорошо знали Зелимхана. Никто из них не хотел умирать.
Шедид бывал в сакле Йовмирзы. В комнате, где обычно живет семья хуторянина, есть окошко на чердак, которое закрывается крышкой из досок. Если снять с крыши несколько черепиц, пролезть на чердак и приподнять крышку, можно было застрелить Зелимхана, одновременно оставаясь в относительной безопасности. Если, конечно, абрек там. Шедид получил от Кибирова приказ пробраться к сакле. Ведь Кибиров, в конце концов, ничего не терял, даже если бы Зелимхан убил этого предателя-чеченца. Имей он такую возможность, поручик с удовольствием уничтожил бы всех чеченцев, не оставляя в живых никого. А Шедиду еще и заплатят, если харачоец действительно окажется в сакле. Если этот шакал и умрет, то только лишь ради себя и из-за самого себя.
Зелимхан находился в плену безрадостных дум, но слух его был чуток. Он слышал, даже если на улице передвигалась кошка. Услышав на чердаке тихие шаги, абрек внимательно прислушался. Не было сомнения, что по чердаку кто-то пробирался. Это не мог быть Йовмирза. Как может оказаться на чердаке ушедший в Шали Йовмирза? Даже будь он дома, что ему делать на крыше. Зелимхан посмотрел на проем в потолке. Крышка стала медленно подниматься. Зелимхан прицелился и выстрелил примерно туда, где могла оказаться рука того, кто наверху. Абрек вскочил, засунул револьвер в карман бешмета, накинул на шею патронташ, схватил винтовку и выскочил в темноту в одних носках, не тратя время на сапоги.
Пуля Зелимхана легко ранила руку Шедида. Зная, что абрек сразу же выскочит на улицу, он проворно соскочил на пол. Увидев бегущего за навес Зелимхана, Шедид, не обращая внимания на свою рану, выстрелил ему вдогонку. Но тот скрылся за навесом.
