Недалеко от Шали рядом с поймой Хулхулау, в одинокой сакле на опушке леса лежит больной Зелимхан. Поблизости нет никаких соседей. В саклю никто не приходит. Здесь нет даже семьи Йовмирзы. Она в Шалях. Их увезли туда еще до появления Зелимхана - дети могли раструбить о присутствии здесь абрека.
Здесь небольшой земельный участок Йовмирзы. В этом году выдался хороший урожай кукурузы. С утра до вечера он работает. Сначала уложил скошенные стебли кукурузы в ряд. Сейчас отделяет от них початки, а сами стебли связывает в снопы, аккуратно складывая их в стог. Он не приводит на помощь себе жену и детей. Йовмирза сам убирает кукурузу. Сам ухаживает и за немногочисленной скотинкой. Он всю эту работу взял на себя. Чтобы защищать от внешней угрозы больного Зелимхана.
Зелимхана мертвой хваткой схватила болезнь. Нет, он еще не свален ею с ног, но силы убывают с каждым днем. Изредка колет в сердце, бывает трудно дышать. Тело все время мерзнет, словно в лихорадке. Он не снимал бы верхней одежды даже в постели, если бы не стыдился хозяина. Все эти тринадцать лет Зелимхан строго соблюдал личную гигиену, тело его всегда было чисто. В теплое время года часто купался в многочисленных горных ручейках, зимой же - когда останавливался у наиболее близких людей. Смерть носилась за ним, буквально наступая на пятки. Она могла нанести удар в любую секунду, и ему хотелось быть в этот момент чистым душой и телом. Ухаживал он и за своей внешностью, вовремя подстригал ногти, бороду и усы. В последнее время не всегда удается уделить этому минуту-другую. Приходится часто менять место, спасаясь от агентов Каралова, Моргания, Кибирова, передвигаясь из одного аула в другой. Переходы эти становятся для него с каждым днем все трудней. Нет сил. Исхудал. Лицо вытянулось. Отросли усы и борода.
Несколько чеченских лекарей лечили его. Поили всевозможными отварами, настоем шиповника, кормили медом, смесью из чеснока, лука и меда. Варили разнообразные травы, кору дуба и парили его тело. Но болезнь не отступала. Приводить же к нему русского врача или отвезти его самого в какой-нибудь город было опасно.
Уже наступил первый месяц осени. Скоро заладят дожди, а за ними и снег покроет землю.
Если болезнь не отступит и к зиме, что же с ним станет?
Его семью возвратили из Сибири. Говорят, Беци, Зезаг и дети в Грозном, в доме Мирзоевых. В окружении охраны, как в тюрьме. Он больше двух лет не видел жену и детей. Около года от них не было никаких вестей. Сейчас он знает все. Первым пришло горькое известие - Ахмад и Лом-Али умерли в Сибири. Как же, должно быть, трудно и невыносимо одиноко было женщинам в эти дни. Одни, в далекой, до ужаса чужой Сибири, где рядом нет не только соплеменника, но даже единоверца. Смерть собственного сына Зелимхан переживал не так сильно. У него есть еще два сына. Магомед и Умар-Али. Но Лом-Али, единственный ребенок Солтамурда. У брата уже не осталось наследника, даже наследницы. Как-будто и не было Солтамурда никогда. И Бийсолта погиб еще не женившись. Подростком. Пятнадцати лет от роду. У трех братьев Зелимхана не осталось потомства... У Хаси, Солтамурда, Бийсолты. Все трое убиты.
Что ждет четверых его детей? Муслимат, Энист, Магомеда, Умар-Али? У Зелимхана много кровников. Дочерям-то ничего не грозит. Женщины не подпадают под кровную месть. Пока нет ничего опасного и для сыновей. До пятнадцатилетия. Потом...
У Бортага было три сына. Двое младших находились на государственной службе. Шахаб был царским офицером, Шедид - подрядчиком по строительству и ремонту дорог в горах. Хотя они и не входили в число богатых чеченцев, братья Бортиговы были вполне обеспеченными людьми. Есть поговорка о том, что жадный чеченец ничем и никогда не насыщается. Не хватало своего состояния и им. Им хотелось сравняться с теми, кто богаче них, а потом и оставить их позади. 18000 рублей, объявленные за поимку Зелимхана, так и плыли к ним в руки, без особых усилий с их стороны. А о том, что их предательство, которое когда-нибудь да всплывет наверх, ляжет несмываемым позором на них и их потомков, что их проклянет весь народ, об этом братья даже не задумывались.
А то, что известно хотя бы одному человеку, когда-нибудь да перестает быть тайной. Не сегодня, так завтра народ узнает обо всем. И прежде всего это касается сотрудничества с властью. Письменный донос остается на бумаге, власть хранит ее. Хранит и имена тайных осведомителей. Через десять, пятьдесят, сто лет эти документы рассекречиваются. Об этом тоже предатели предпочитают не думать.
Жадность и коварство толкают их на жестокость. А тот, в чьем сердце, мыслях, теле есть три этих порока, не может рассчитывать на милость Аллаха на том свете. Потому что они не верят ни в Аллаха, ни в Судный День.
