- Что рассказывать? Сибирь - далекий и холодный край. А эта каторга самый настоящий ад. Ее тяжесть преждевременно старит и убивает человека. Многие мои товарищи умерли уже в первые годы ссылки. Последний из них, беноец Ильяс, скончался после одиннадцати лет этих мук. 26 лет после этого я не видел чеченца. По правде говоря, я уже не надеялся, что смогу вернуться когда-нибудь в эти края, увидеть земляков.
- Тебя не отпустили домой после десяти лет, к которым приговорили?
- Нет. Перевели на вольное поселение, но разрешения вернуться не дали. Я и сам не знаю, почему меня там держали. Видимо, из-за восстания во главе с Алибеком-Хаджи. Много раз пытался бежать, но каждый раз меня схватывали, возвращали обратно и добавляли срок. Позже, когда уже состарился, отчаявшись достичь свободы, решил, что видно на роду у меня написано умереть в неволе. В последние годы к нам стали приводить необычных арестантов. Их называли революционерами. Иначе говоря, они выступали против власти царя. Узнав, как я попал на каторгу и почему до сих пор не освобожден, они стали писать ходатайства и жалобы вплоть до царя, и меня освободили. Среди них был молодой грузин по имени Николаз. Как раз к концу его срока подоспело и мое освобождение. Мы вместе ехали всю дорогу, я сошел в Грозном, он поехал дальше в Грузию. И вот я дома, вместе с вами.
- Надо было тебе этого грузина привести с собой, Али. Мы бы оказали ему должное гостеприимство, - сказал Янарка.
- Он спешил. Кажется, они готовят там большие дела. Но он дал слово, что как только появится возможность, приедет к нам в гости.
- А эти арестанты со странным названием, о которых ты говоришь. Что это за люди? - спросил Янарка.
- Это мудрые, мужественные, отзывчивые люди, Янарка. Они говорили именно то, о чем только что говорил здесь Овхад. Пока существует власть царя и богачей, народы не получат свободы, все бедные, неимущие, свободолюбивые люди всех национальностей должны объединиться, стать братьями и единым строем выступить против этой власти. Только так можно добиться свободы. Нужно отобрать власть у царя и богатеев и отдать ее в руки народа. Они хотят, чтобы все люди жили свободно, в мире и согласии, как одна семья, без войн и вражды. Поэтому власть бросает их в тюрьмы, угоняет в Сибирь.
Поняв, что опять начинаются крамольные разговоры, Хюси-мулла и Панта-хаджи встали и ушли.
- Это действительно необычные люди!
- А скоро произойдет то, о чем они говорили?
- Они сказали, что скоро. Правда, я не знаю, как они это сделают. Наши умы не в силах понять всю глубину их замысла. По пути домой, на поездах и в вокзалах, люди говорили, что в крупных городах России русские выступают против царя, недовольные своим тяжелым положением и начавшейся войной с Японией. А арестанты, о которых я рассказывал, говорили, что ни один народ в одиночку не добьется свободы. Все народы должны объединиться. А во главе этого восстания должен стать русский народ, как самый многочисленный. Долг русского народа вернуть малым народам России свободу, отобранную у них русским царем и богачами. А малые народы должны помочь русскому народу выполнить эту миссию. В этом, я думаю, эти арестанты правы.
Ахмад вернулся к этому разговору позже, когда они уединились в соседском доме, помолились и завершили вирд.
- Пока мы одни, я хочу тебе кое-что сказать, Али. Ты говорил слишком смелые вещи. Я пытался тебя остановить, но ты не понял моих знаков. Али, как только здесь укрепилась существующая власть, времена прежних благородных людей ушли. Многие сейчас готовы за деньги продать мать родную. Надо быть осторожным, когда говоришь на людях.
- Я знаю, что могут быть среди нас и такие люди. Но когда кто-то задает мне вопрос, я не могу не отвечать, не высказать правду, скрывать свое мнение. Я так и не научился лицемерить.
- Правда никому не нужна. По-моему, со дня сотворения человека никогда не побеждала правда, и не было справедливости. Правда всегда проигрывает, ложь побеждает. А правда приносит беды и несчастия тому, кто ее говорит. Я не призываю тебя лицемерить. Но когда твоя правда опасна для тебя же самого, можно же просто промолчать. В наше время за незначительные повинности, а то и вовсе без вины, по чьему-то навету или доносу людей схватывают и бросают в тюрьмы. Ты стар, Али. У тебя не тот возраст, чтобы опять уходить в Сибирь. Еще раз оттуда ты уже не вернешься.
- Я это знаю, Ахмад. Сам удивляюсь, как я выжил в первый год ссылки, что уж говорить о 38 годах. Молод был, поэтому, наверное, вынес все это. Но как же мне молчать, словно трусливому зайцу, когда меня о чем-то спрашивают, или ведут явно лживые, провокационные разговоры? Аллах требует, чтобы мы говорили правду в лицо.
