– Если ты не против, эта комната будет твоей.
Эрис потрясенно уставилась на него.
– Ну что, твой черед лишаться дара речи, – насмешливо подметил великан.
Опомнившись, девушка рассмеялась и покрепче прижала книгу к груди.
– Большое спасибо.
– Я хочу показать тебе еще кое-что, – сказало Чудовище и сделало Эрис знак пойти следом.
Вместе они обогнули верхний ярус обсерватории и добрались до нескольких шатких лесенок, ведущих к самой высокой точке руин. Остатки крыши обрамляли кирпичи и поломанные колонны. Великан не удостоил лестницы внимания и просто подпрыгнул.
А вот Эрис продолжала подъем и наконец выбралась на кусок ветхого настила. Так она оказалась на самой вершине замка.
Над ней раскинулось звездное море. И всюду, насколько только хватало глаз, темнело ночное небо. Его больше не заслоняли ни горы, ни лесная чаща. Звезды мерцали не былым, а алым, розовым и желтым – мрак высвечивал их истинный цвет. Среди небесных тел были и те, которые Эрис прежде не видела, бледные, тусклые. Огни Кешгиума без труда затмили бы их, но здесь они обрели голос. Знакомые из детства – Полярная звезда, Копье Архайи – упорядочивали хаос небесных тел.
Эрис безмолвно смотрела вверх. На кончике языка вертелись слова счастья и благодарности, но она не знала, как выразить эти чувства. Лучшего подарка она и вообразить не могла – надо же, она сидит на троне, на самой вершине мира, так близко к звездам, как еще никогда прежде.
– Прости меня, – голос Чудовища нарушил тишину ночного неба. – Моя месть обрекла тебя на страдания. Я угрожал тебе, я использовал тебя и твоего отца. Мои слова значат не много, вот я и решил сделать тебе подарок.
– Ты отказался от мести. Это самое главное. – Эрис выдохнула. – Вот только хотелось бы мне знать, все ли в порядке у сестер.
Великан покачал головой.
– Если розы сохраняли жизнь твоему отцу, то и тех, кто был ему дорог, наверняка не тронули.
– Таким был твой приказ?
Чудовище закуталось в свой плащ.
– Нет, но я создал их по своему образу и подобию, и они… оказались похожи на меня даже больше, чем я сам ожидал. Так что поверь: твои сестры живы.
Эрис откинула голову. Напряжение в плечах мгновенно ослабело.
– Когда мы с тобой скорбели у поля боя и ты рассказывал о том, как братья предали тебя и уничтожили замок, я подумала: а стала бы я сама мстить, будь я на твоем месте?
Чудовище склонило голову набок.
– И что надумала?
Эрис не сводила глаз с неба, поигрывая подолом длинной рубашки.
– Наверное, стала бы. Предательство убило бы меня. Видеть, как родные братья ополчились против тебя, как погибают твои воины, как мир забывает тебя… То, что ты мне рассказывал, лишь малая часть пережитого тобой, боли, которую тебе пришлось вынести, знаний, которые ты накопил. Ярость мучает тебя дольше, чем я живу, мое же существование бессмысленно. Будущего у меня не было, изменить прошлое я не могла, вот и жила настоящим.
Великан усмехнулся.
– Ты себя недооцениваешь.
– А в чем моя заслуга? Ты сам решил отказаться от мести.
– Ты что, не знаешь, что случилось, когда ты была ребенком?
– О чем ты?
– Где ты была, когда случилось землетрясение и завеса меж нашими мирами порвалась?
– У горы. Я видела, как по ней пробежала трещина, – ответила Эрис. – Отец вовремя подоспел и защитил меня, когда земля стала дрожать.
– А эта самая трещина появилась сама собой или ты прикоснулась к горе до начала землетрясения?
Эрис пригладила волосы, силясь припомнить случившееся.
– Я плакала, – проговорила она, отыскав в сознании отчетливое воспоминание. – Мы решили покинуть ферму, и я плакала. Гору я любила – рядом с ней всегда дул ветер, и я привыкла с ней разговаривать. Кажется, даже имя ей дала. В тот вечер я прикоснулась к ней в знак прощания.
– И тут же случилось землетрясение.
– Из-за меня? – Эрис рассмеялась и тряхнула головой. – Быть такого не может. Оно было таким сильным, что я чудом выжила. В какой-то момент мне показалось, что на меня упало дерево, но отец меня спас. И теперь я могу разве что помочь цветку распуститься, и не более того.
– А еще ты призвала огонь в краю, где магия под запретом. Эрис, только задумайся, на что ты способна! Ты разорвала завесу между нашими мирами, когда была еще совсем маленькой, и вырастила не одну-единственную розу, а куда больше. Ты возрождаешь край, пропитанный смертью, и это при том, что еще не достигла пробуждения. Ты хоть понимаешь, до чего это трудно? Я не одно столетие пытался, и в распоряжении у меня были исчерпывающие знания о магии, но ничего не вышло!
– Так ты знал, что гора раскололась из-за меня?
