Эрис сглотнула, мысленно готовясь к встрече с великаном.
– Мне надо идти, – сказала она, стараясь придать тону твердости.
– Куда?
– В Кешгиум, ненадолго. Надо вернуть долг Виктории. А потом куда – не знаю. Может, в Тингар. Всегда грезила о кораблях и море. – Эрис наконец разглядела смутную фигуру в дальнем конце зала. – Ты был прав, – поспешила добавить она, чтобы склонить его на свою сторону раньше, чем он промолвит хоть слово. – Прав с самого начала. В моей жизни всё вечно решали за меня. Я все делала по указке сестер. А когда оказалась здесь, стала проводником для магии. Права выбора у меня почти не было. Или повинуйся, или умри. Я очень боялась, что то, что случилось в городе, опять повторится. Здесь я стала счастливее, но понимаю, что снова буду чувствовать себя в клетке, если так и останусь человеком, владеющим магией, – и ничего больше. Я ведь и сама не знаю, на что еще способна, – и не узнаю, пока не найду ответ.
– Ты бежишь туда, куда мне путь отрезан.
Все слова и аргументы, заготовленные ею заранее, тут же вылетели из головы. Его слова, насквозь пропитанные горечью, цепко впились в разум.
Эрис пересекла зал, подошла к великану, приподняла его голову, чтобы встретиться взглядами.
– Позволь мне упасть, – проговорила она, вспоминая слова пантеры. – Только тогда я пойму, кто же я такая.
Великан зажмурился, прильнул щекой к ее руке.
– Прости меня.
– Ты возродила эту землю. О большем я и просить не смею.
– Что же ты дальше будешь делать?
– Нужно еще подождать, пока жизнь тут полностью восстановится, – ответил он. – Еще несколько веков, может, меньше, если дожди будут милосердны. А пока попробую отремонтировать замок, а там, глядишь, и магия вернется в эти края.
Когда это случится, даже от ее праха ничего не останется. Но есть надежда, что он будет по ней скучать.
– А дальше что?
– Сам не знаю. Наверное, буду до скончания века жить счастливо в королевстве, где никого нет. И править никем. – Он усмехнулся. – Король Ничей Первый.
– И ничего не изменится, – добавила Эрис.
– В постоянстве нет ничего плохого.
– Я так не думаю, – прошептала девушка. – Я бы не смогла здесь остаться навечно.
Великан легонько пробежал кончиками пальцев по ее руке.
– Давно хочу тебе кое-что показать. Взгляни перед уходом.
Эрис ахнула при виде белых сводчатых потолков, украшенных каменными цветами. Вдоль стен выстроились кариатиды. Высокие окна – втрое выше ее самой – были украшены витражами с изображениями королевских особ прошлых эпох. С потолка свисало с полдюжины черных люстр, в камине полыхал огонь, отбрасывая на стены отсветы желтых оттенков. Пол был тщательно выровнен и украшен разноцветной плиткой и рисованными цветочными узорами, подстершимися от времени.
На стенах висели поблекшие гобелены красных и белых цветов с вышитым на них гербовым знаком в виде ветвистой молнии. Цветы из сада добрались и сюда, протиснулись в трещины в дальней стене зала. Эрис подошла к ним. Розы.
– Сюрприз, – с улыбкой проговорило Чудовище. – Хотя ты наверняка обо всем догадывалась.
– Как красиво, – проговорила девушка, и ее голос эхом разнесся по комнате.
– Этот зал давно стоял в запустении. Я не один день потратил на ремонт.
– Так вот где ты пропадал! – воскликнула Эрис, вспомнив его мозолистые пальцы. – Сколько же труда сюда вложено!
– Кое в чем мне помогла магия, но в основном я работал руками. Повезло, что балки не повредились. Я отремонтировал стены и пол. Раз получилось, то, глядишь, и весь замок вернет себе былую красу.
Девушка задержала взгляд на розах.
– Вот что я хотел тебе показать, – продолжал великан. – Ты разделила со мной горе, и я решил, что нужно познакомить тебя и с радостными минутами моей здешней жизни. Этот зал хранит в себе добрые воспоминания. – Он повел ее к дальней стене. – Мы устраивали тут застолья, которые длились не один день, – мед тек ручьем, дым застилал глаза! В каждом углу стояли столы… – Он кивнул вдаль, на входную дверь. – И они постоянно ломились от всевозможных угощений. Чего там только не было: и хлеб с лепешками самых разных видов, и жареный ягненок, и торты – выше даже самых рослых гостей. Чай на любой вкус, от белого, прямиком с востока, до угольно-черного, как мы любим. А уж воска за эти празднества плавилось столько, что хватило бы, чтобы зажечь тысячи канделябров!
Прореха в горе скоро закроется, и он останется здесь, в пустом замке, в море воспоминаний, пока все это не погребет песок. И его такой расклад вполне устраивает, что же она противится?
