Когда мы построили Кешгиум, мы разрешили народу обращаться к нам по любому поводу, который только требовал помощи. Каждый день у нас проходили аудиенции. Сперва к нам являлись с мелкими невзгодами: если вышел недовес ячменя или вино получилось слишком кислым. Мы выплачивали компенсацию, и не только. Но чем щедрее мы становились, тем чаще к нам обращались с серьезными неприятностями.
Я прикасаться к деньгам не мог – таков был приказ Саулоса, он объяснил это соображениями экономики, – а невыполнимых просьб к нам было столько, что пришлось создать целый свод правил и прописать в нем сферы, где мы бессильны. Народ возмутился, что мы не можем даровать чадородие, любовь и счастье. И воскрешать мертвых. С этим часто обращались. Причем к жизни хотели вернуть не только возлюбленных, но и собак, лошадей, а один раз даже ручную саранчу.
Магия вовсе не панацея, но я не винил народ в невежестве. Это нам повезло, что брат добровольно поделился с нами своим даром.
А мы за добро отплатили ему убийством.
Нет, куда лучше невежество.
Со временем наши старания стали незримыми. Мы подпитывали теченье ручьев, поддерживали дома, чтобы те не падали, помогали расти урожаю, но в личных делах участвовать перестали. Скоро поползли слухи о том, что мы утратили свое могущество, и в итоге начали судачить, что мы и вовсе не владеем никакой магией.
Воспользовавшись нашим мнимым бессилием, многие попытались изучать магию самостоятельно, но мы положили этому конец.
Знаешь ли ты, до чего тяжело построить город среди пустыни? В ту пору мы уже так устали, что не могли мыслить здраво. Мы шли, пока силы не оставили нас. Наши последователи – вернее, те из них, кто сумел выжить, – погибли бы в отчаянии, продолжи мы путь.
Земля, которую мы разрыли, чтобы возвести первые домики, на ощупь была точно стекло. Все было столь хрупко, столь ново, что даже самый слабый порыв сопротивления разрушил бы город. Мы утратили благосклонность Аэру, погубив короля. Саулос очень переживал из-за этого, гадал, как это отразится на нашем правлении, а я лишь думал о погибшем брате. Клеймо проклятия на руке служило мне вечным напоминанием о случившемся.
Да, мы останавливали новоиспеченных колдунов, но за всеми было не уследить. У меня руки дрожать начинали, стоило только подумать, что мы могли не заметить секретные люки и подпольные бункеры. Что, если в них скрывается маг? Тогда быть войне.
Милостивые боги, упасите нас от войны.
