В ту ночь меня разбудил громкий стук во внешнюю дверь. Щелчком пальцев я зажгла свечу и посмотрела на время. Было три часа ночи.
Напуганная, я вскочила с кровати и вышла из своей спальни. Сара, похоже, не проснулась, поэтому я босиком подбежала к двери и открыла ее, прежде чем стук повторился. Сильный запах алкоголя достиг меня еще до того, как я успела разглядеть силуэт Джеймса Мактавиша.
– Привет, – пробормотал он.
– Тс-с-с, – прошипела я, захлопывая дверь за своей спиной.
– Прости, – сказал он громким шепотом. – Я пришел за своим пальто.
Я недоверчиво посмотрела на него:
– В три часа ночи?
– Просто я замерз. А завтра я забуду. И очень холодно.
Мактавиш раскачивался взад-вперед, сощурив глаза, совершенно пьяный.
– Жди здесь, – сказала я. – Я сейчас его принесу.
Я осторожно прикрыла дверь и на цыпочках прошла в свою комнату. Взяла его пальто, но, когда вернулась в гостиную, Мактавиш уже оказался там.
– Нет, нет, только не это, – пробормотала я, увидев, что он завалился на диван.
Сара вышла из своей комнаты как раз в тот момент, когда он откинул голову на спинку и закрыл глаза.
– Разберись с ним, – бросила она мне, прежде чем снова уйти в спальню и захлопнуть дверь.
Мактавиш свернулся клубочком на диване, подрагивая.
– Прости, – прошептал он. – Очень холодно.
Я присела рядом с ним на корточки и увидела его стеклянные глаза. Дотронулась до его лба, покрытого потом, и ощутила его магию, тяжелую, как слишком сладкий парфюм.
– Все хорошо. Отдохни немного.
Я укрыла Мактавиша его же пальто и разожгла в камине огонь, после чего уселась рядом на полу, наблюдая за ним.
– Прости меня, – повторил он.
– Ничего страшного.
Я снова встала, и Мактавиш протянул ледяную руку, пытаясь схватить меня за запястье.
– Не уходи, – умолял он.
– Я принесу что-нибудь, чтобы тебя согреть, хорошо?
Через мгновение Мактавиш отпустил меня, и я пошла в свою комнату за одеялом. Укутав его, я снова села на пол рядом.
– Ты помнишь, где находятся твои комнаты? – тихо спросила я.
Мактавиш порылся в кармане и вытащил скомканную бумагу. Это была карта западного крыла замка с несколькими рукописными пометками. Я запомнила дорогу, чтобы отвести его, когда он согреется, но, похоже, это случится нескоро. Мактавиш продолжал дрожать так сильно, что я слышала скрежет его зубов. Он все извинялся, и вскоре я поняла, что он бредит.
Прошел почти час, и я решила, что больше не могу так сидеть. Когда я снова встала, Мактавиш даже не обратил внимания. Я надела ботинки и накидку поверх пижамы и вышла.
В замке было холодно, тихо и пусто, хотя я прожила в нем столько лет, что он перестал казаться мне зловещим. Однако я нервничала по поводу того, что мне предстояло сделать. Сверившись с картой Мактавиша в последний раз, я сделала глубокий вдох, поплотнее закуталась в плащ и решительно постучала в дверь.
Не успела я постучать во второй раз, как Лютер Мур открыл мне. Он стоял босиком, в серой шелковой пижаме, с растрепанными волосами и выражением полного непонимания.
– У меня в комнатах Мактавиш, – сказала я ему.
Лютер мгновенно нахмурился:
– Пьяный?
Я посмотрела в обе стороны коридора, хотя знала, что мы одни, и серьезно кивнула. Лютер, должно быть, меня понял, потому что медленно втянул воздух.
– Идем. Сейчас, секунду.
Он шагнул назад и исчез за дверью. Я с любопытством огляделась. Это была довольно простая гостиная, оформленная в северном стиле. За исключением большого горшка в углу, полного полевых цветов. Я с удивлением поняла, что это те самые незабудки, которые мы выращивали вместе. У меня не было времени ломать голову над тем, почему у Лютера стоят такие простые цветы вместо элегантных композиций, потому что в этот момент он вернулся в обуви и плаще поверх пижамы.
– Пошли.
Весь путь мы шли молча, из осторожности и из-за недостатка слов. Я никогда лично не видела побочных эффектов темной магии, но читала о них, и реакция Лютера подтвердила мои опасения.
Когда мы вошли в маленькую гостиную, Сара уже была там. Она стояла на коленях рядом с Мактавишем, промокая его лоб влажной тряпкой, и что-то говорила ему. Лютер поприветствовал ее кивком, и она встала, отступив в сторону, освобождая ему место.
– Джеймс, – прошептал он. – Джеймс, это я.
Мактавиш приоткрыл глаза и издал стон.
– Прости, – пробормотал он.
– Знаю. Ты в порядке?
Мактавиш попытался сесть, и Лютер помог ему подняться. Одеяло и пальто упали на пол, и Мактавиш снова задрожал. Лютер поднял пальто и накинул его на плечи друга с гораздо большим терпением, чем я от него ожидала. Мактавиш крепко обхватил себя, засунув руки в рукава, и пристально посмотрел на него.
– Я не хотел причинять вред Айлин, – пробормотал Мактавиш, стараясь, чтобы этого никто не услышал.
– Тс-с-с, Айлин в полном порядке.