Я почувствовала, как краснею, поняв, что меня загнали в угол.
– Когда я учился, преподаватели и ученики не обращались друг к другу на «ты», должно быть, что-то поменялось, – сказал Ной, пытаясь меня задеть.
– Конечно, меня по имени никто не называет, – добавила Клавдия.
– Он не мой преподаватель, – наконец ответила я, взяв в руки чайник. – Он скорее… помощник.
Ной медленно покачал головой, улыбаясь:
– Айлин Данн тренируется с Лютером Муром. Вы только посмотрите.
Мой двоюродный брат, предатель, продолжал молчать и даже не пытался меня защитить, лишь складывал и разворачивал газетный лист.
– Образование должно быть вне политики, – возразила я через мгновение.
– Ну-ну, конечно.
– Что ж, я лучше пойду напишу отцу. Нападение было совершено в Ката и подпадает под юрисдикцию Олмоса.
Ничего больше не сказав, я встала и вышла из столовой, игнорируя взгляды друзей.
Остаток утра я посвятила написанию писем бабушке с дедушкой и родителям. Я рассказала не только о том, что произошло в Ката, но и о последних событиях, пытаясь как можно нейтральнее описать свои занятия с Лютером Муром. Моим родителям нравилось, что я занимаюсь исследованиями в области образования, но именно бабушка и дедушка оплачивали мое пребывание при дворе. И я не знала, что их раздражало больше: то, что я перед ними в долгу, или то, что я живу вдали от дома, в окружении северян. Сомневаюсь, что они обрадуются, узнав, что Лютер Мур стал моим помощником.
Спустя два дня я в костюме для верховой езды вышла к парадным дверям. Хотя лето еще не закончилось, всю ночь шел дождь, поэтому я выбрала северные брюки с тонким свитером. Удобный и непринужденный наряд. В отличие от Лютера, который щеголял в хорошей одежде: кожаных сапогах и свитере с высоким воротом, украшенным золотой нитью. Я нахмурилась, увидев его показную роскошь, но промолчала, как и он ничего не сказал о моем внешнем виде.
– Приветствую, готова?
Я кивнула, и он открыл тяжелые двери, ожидая, пока я выйду первая. Было непривычно гулять с Лютером по саду, и люди не могли скрыть своего любопытства, когда мы проходили мимо. В конце концов, он был Муром, а я – дочерью южного мэра. Как бы мне ни хотелось верить в обратное, все вокруг знали, кто мы, и всем казалось странным видеть нас вместе.
Подойдя к конюшням, я по-братски поздоровалась с Ионой. Он тоже был из Олмоса и всегда давал мне южных лошадей: крепких и низкорослых, непохожих на огромных северных скакунов с их крошечными седлами, на которые я не могла взобраться без посторонней помощи. У Лютера, конечно, была своя лошадь – высокая и стройная.
Я ждала возле своей кобылы, пока на нее аккуратно надевали принесенное со склада седло.
– Айлин, ты становишься все старше и старше, – сказал мне Иона, поправляя поводья моей лошади. – Сколько тебе уже лет?
Я откинула прядь волос с лица, несколько смущенная таким заявлением.
– Этим летом исполнилось двадцать, – ответила я.
– Как летит время, – сказал он, проводя рукой по своей седой бороде. – Кажется, только вчера вы с кузеном бегали среди виноградников, не давая никому собирать урожай.
К счастью, лошади уже были готовы, и Лютер ловко вскочил на свою, плавным движением, словно ничуть не напрягся. Я с трудом вскарабкалась в седло и проследовала за ним к выходу.
– Куда мы едем? – спросила я, как только мы отъехали от конюшен.
– Никуда конкретно, – ответил мне Лютер. – Я хочу, чтобы сегодня ты попробовала использовать свою магию на животных, так что пару часов мы просто будем ехать не спеша.
Я крепче сжала поводья.
– Мне никогда не нравилось использовать магию на животных, – пробормотала я, когда мы направились в лес.
– Между прочим, это южане использовали их в битвах, а не мы, – сказал Лютер.
– Это было очень давно, – возразила я.
– Насколько я понимаю, на Юге все еще применяют магию, чтобы помогать рабочим животным.
– Я знаю, – перебила я его. – Но мне это не нравится.
Лютер повернулся ко мне, нахмурившись, и на мгновение я подумала, что его разозлил мой тон. Но это было не так.
– Почему? – спросил он меня удивленно. – Ведь это не причиняет им вреда. Наоборот, помогает.
Я набрала воздуха, жалея, что вообще что-то сказала.
– Забудь, это неважно, – ответила я.
– Важно, если тебя это тревожит.
Я снова сжала и ослабила поводья в своих руках:
– Это напоминает мне магию разума.
Лютер поднял брови.
– Я понимаю, что она тут ни при чем, – тут же смущенно добавила я. – Но… Не знаю. Раньше все использовали магию разума как ни в чем не бывало, а теперь мы знаем или… Ну, я полагаю, раньше эти последствия тоже были известны, но ими пренебрегали. И я чувствую, что… мы всё так же…
Лютер подождал несколько секунд, но я не знала, как продолжить.
– Ты думаешь, что мы, возможно, манипулируем разумом животных, сами того не осознавая, – мягко сказал он.
Я пожала плечами, чувствуя себя невероятно глупой. На Юге никогда не говорили ни о темной магии, ни о магии разума; единственное, что я поняла, находясь при дворе, запутавшись и пребывая в неведении, – это то, что между ними нет ничего общего.