– Я отращиваю не для других, а для себя.
– Вот именно, – вмешался Ной.
У меня возникло странное чувство дурноты от обыденности разговора. Такое же ощущение я испытывала после смерти отца, когда с удивлением наблюдала, как жизнь, вопреки всему, продолжает идти своим чередом.
Я заметила, что Лютер прекратил нас слушать, он смотрел куда-то за мою спину. Я обернулась и увидела свою тетю в сопровождении незнакомого мне человека. Это был элегантно одетый северянин лет пятидесяти, который не переставал ей улыбался.
– Кто он? – спросила я Лютера, когда они направились к главному столу.
– Леон Винсент.
Я уставилась на него, разинув рот от удивления.
– Тот самый из рода Винсентов?
Лютер молча кивнул, делая глоток кофе. В Оветте Винсенты считались самой богатой семьей, даже богаче Муров.
– Но Винсенты далеки от политики, – тихо возразил Ной.
– Пока что, – сказал Лютер.
Я снова посмотрела на Винсента и тетю, сидевших рядом с Микке, и Андреа, воспользовавшись моментом, жестом позвала меня к себе. Я сглотнула слюну и кивнула.
– Меня зовет тетя, – сказала я остальным, поднимаясь из-за стола.
Расправив юбку повседневного северного платья, которое было на мне, я вышла к помосту и поднялась по ступенькам, ведущим к главному столу.
– Айлин! – радостно воскликнула тетя и взяла меня за руки.
– Андреа.
Леон Винсент молча наблюдал за мной, улыбаясь. Микке тоже повернулась к нам.
– Хочу представить тебе друга семьи – Леона Винсента.
Я с почтением склонила голову:
– Сеньор Винсент.
– Леон рос в Нирване, вместе со мной и твоей мамой.
– Не знала.
Винсент улыбнулся еще шире:
– Твоя мама никогда не рассказывала тебе обо мне? Ладно, я постараюсь не принимать это на свой счет…
Я почувствовала, как мое лицо заливается краской, а он рассмеялся. Мама много рассказывала мне о молодости при дворе, но никогда не вдавалась в подробности своего прошлого в Нирване. Это было что-то из ее прежней жизни, забытой ею, но я не могла озвучить это в присутствии Микке и моей тети.
– Я видела тебя вчера вечером на вечеринке, – тут же вмешалась Микке со своим странным акцентом.
По мне пробежал холодок, и я принялась нервно теребить пальцы.
– Конечно. Мы с Лютером не могли пропустить такое событие.
– Очень жаль, – продолжала она, глядя мне в глаза, – но, сколько бы мы ни пытали Лоудена, нам так и не удалось заставить его что-либо рассказать.
Стараясь не обращать внимания на подступающую тошноту, я спросила:
– О чем? Почему он отказался защищать нас от Дайанды?
– Помимо прочего. Более того, он стер свои воспоминания последних трех дней перед… нашим прибытием. Мы можем только представить, что он пытался скрыть.
– Хорошо же вы начинаете утро, – со смехом вмешался Винсент. – Я стараюсь не говорить о политике, пока не позавтракаю.
– Простите, – сказала я, пользуясь случаем. – Я вас оставлю.
Еще раз склонив голову, я развернулась, чтобы уйти.
– Что она тебе сказала? – спросил меня Лютер, как только я вернулась за стол.
Я помотала головой:
– Потом.
– Я уже понял…
Оставив свои слова повиснуть в воздухе, Лютер схватился за живот. Должно быть, он ощутил мои переживания.
– Прости.
Лютер нахмурился.
– Это не твоя вина, – ответил он, положив свою руку на мою.
Он не собирался делиться со мной магией, не при людях, но я все равно оценила этот жест.
– Уже девять, – объявил Ной, поднимаясь со своего места.
Я вопросительно посмотрела на Итана, когда Ной ушел.
– «Новости».
Разумеется, Итана отстранили от должности, как и всех остальных, кто не работал непосредственно на Микке, поэтому он тоже не знал, что там публиковали. Мы сидели и ждали, пока Ной вернется с экземплярами «Новостей», но тут поднялся Лютер.
– Лучше не на публике.
– Идемте в наши комнаты, – предложила Сара.
Лютер кивнул, и мы встали. Наткнувшись по дороге на Ноя, мы велели ему ничего не говорить и просто следовать за нами. Как только мы закрыли дверь в гостиную, он раздал нам копии газеты.
– Они сняли мэров! – возмущенно воскликнул он.
Я села со своим экземпляром за стол, чтобы почитать. Лютер, как я заметила, лишь бегло просмотрел листок.
Как было написано, они временно отстранили мэров, пока ситуация не нормализуется, заменив их людьми, преданными Оветте. Кроме того, теперь для поездок между провинциями требовалось получать разрешение, и они официально ввели военное положение до тех пор, пока не закончится конфликт с Дайандой. Одним словом, до тех пор, пока Микке будет продолжать этот фарс.
– Ты уже знал об этом? – спросила я Лютера.
– Отчасти.
Я перечитала список «представителей правительства», которые заменят мэров, и поняла, что некоторые имена совпадают.
– Мэры, присутствовавшие на казни, остались на своих местах, – сказал Ной, заметив то же самое.
Итан скомкал свой экземпляр и в гневе бросил его в камин.
– Что делать? – спросил он, повернувшись к нам.
Но что мы могли сделать? Мы уже дважды пытались разоблачить их, и обе попытки закончились пытками и людскими жертвами. Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но, сделав глубокий вдох, не позволила им пролиться. Не могла же я проводить все дни в слезах.