– Нам нужно подождать, – ответил Ной, положив руку на колено.
Расстроенный Итан встал.
– Подождать чего? Пока они не возьмут все под свой контроль и не станет слишком поздно? Нельзя позволить им уйти от наказания, особенно когда мы знаем правду.
– Мы должны подождать, пока они перестанут нас подозревать, – мягко сказала Сара. – Мы должны продолжать притворяться, пока они не поверят, что мы ничего не знаем, а затем еще раз подумать, каким образом мы можем им помешать.
– Прямо сейчас действовать слишком опасно, – добавил Мактавиш. – Они могут рассылать ложные сообщения, проверяя, перехватит ли их кто-нибудь, или следить за вами, а вы даже не будете знать об этом. Нам нужно подождать.
Мы с Лютером сидели молча. Лютер – потому что был лишь сторонним наблюдателем во всем этом, вынужденным находиться рядом со мной, а я… А что я могла сказать? Был мой отец, которого убили из-за того, что мы узнали, и была я, решившая поговорить с Лоуденом, оказавшим сопротивление во время захвата замка. Я знала, что мои друзья добровольно участвовали во всем этом, но не могла не чувствовать себя ответственной. Ответственной и беспомощной. Мы проиграли, не так ли? Микке захватила власть, теперь она распоряжалась Оветтой так, как ей заблагорассудится, и мы не могли ее остановить.
Единственное, чего бы я хотела, – чтобы мама вернулась домой и я могла решить, что буду делать дальше со своей жизнью. Я покину двор сразу же, как только все нормализуется. Еще несколько недель буду делать вид, что я с Лютером, пока Микке и моя тетя не поверят во всю эту ложь, но потом… Я не смогу притворяться бесконечно. Возможно, мне удастся попасть на работу в школу Олмоса и обучать тому, что я узнала за последние несколько лет. А Лютер…
Я не хотела думать о Лютере, который все так же молча стоял рядом с моим стулом. Неужели его действительно не волновало происходящее? Понятно, что он знал обо всем случившемся еще до того, как взял в руки «Новости», но все же… Он продолжать жить как ни в чем не бывало, а все остальное его не касалось. Раньше, когда я не знала правды, я могла понять его, оправдать, как бы сильно ни боялась того, что он на самом деле думает, но теперь… Кем был этот человек, который молча утешал меня? О чем он думал? Что чувствовал? Неужели он на самом деле был таким эгоистом, что заботился обо мне только из-за того, чтобы в дальнейшем использовать мою магию?
Погруженная в свои мысли, я почувствовала его руку на своем плече, и поняла, что ребята встали. Я последовала их примеру, и мы распрощались.
– Ты в порядке? – спросил меня Лютер, пока мы направлялись в его комнаты.
– Не очень.
Когда мы вошли в нашу гостиную, я почувствовала, что что-то поменялось, но мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что именно. Пока мы завтракали, принесли письменный стол: массивный, длинный, элегантный. Его установили у окна, где стоял горшок с кустом незабудок. Я посмотрела на стол, а затем на растение, которое уже начало оживать, и задумалась: было ли это совпадением? С Лютером мало что бывало случайным.
– Спасибо.
Он пожал плечами:
– Тебе ведь такой нужен был, да?
– В любом случае спасибо.
Я направилась в спальню, чтобы переодеться, но остановилась на пороге. Между окном и комодом стоял великолепный туалетный столик из блестящего полированного дерева с огромным зеркалом. Рядом красовался табурет, обитый зеленой тканью, украшенной вышитыми листьями. Даже не подходя ближе, я поняла, что это новый предмет мебели был куплен специально для меня, а не просто принесен из свободной комнаты.
Я повернулась к Лютеру, подняв брови, а моя рука так и застыла на дверной ручке.
– Я подумал, что тебе пригодится, – сказал он, отводя взгляд в сторону.
Я не могла сдержать улыбку.
Сняв туфли, я разложила свои вещи на туалетном столике, в том числе и те, которые не использовала, например коль и кулон Лютера. Закончив, я перенесла бумаги на новый письменный стол, а остаток дня посвятила составлению потенциальной учебной программы для школы Олмоса.
Наступил вечер, и мы снова поели в столовой, на этот раз одни, после чего вернулись в комнаты. Я немного посидела в гостиной за книгой, а Лютер исчез в спальне. Когда он вышел, я увидела, что он переоделся.
– Буду поздно, – сказал он мне, уходя.
Я старалась не придавать значения его словам. Продолжила читать, потом немного поиграла в карты и надела ночную рубашку. Я даже легла в постель и в течение часа пыталась уснуть. В конце концов я снова вышла в гостиную и села перед камином, закутавшись в толстый халат. Только под утро Лютер вернулся.
– Айлин, – удивился он, – почему ты не спишь?
У него был растрепанный вид: волосы взъерошены, а пиджак небрежно перекинут через руку. Я молча нахмурилась.
– Ты меня ждала? – спросил он наконец, продолжая стоять в дверях.
– Не совсем, – ответила я. – Я не могла уснуть.
Лютер провел рукой по волосам и направился в комнату.
– Где ты был?
Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он остановился, и я увидела, как его плечи резко поднялись и опустились в глубоком вздохе.