Сэм и без того жалел о многом. Жалел, что не был храбрым и сильным, что плохо владел мечом, что был плохим сыном своему отцу и плохим братом Дикону и девочкам. Жалел он и о том, что умирает, но на Кулаке погибли люди гораздо лучше его, настоящие мужчины, а не такие толстые нытики, как он. Зато хотя бы Старому Медведю не придется гонять его по преисподним. «Я отослал птиц – что-что, а это я сделал». Он написал письма заранее, кратко и просто, извещая о нападении на Кулак Первых Людей, и спрятал их в свою сумку, надеясь, что ему не придется их отправлять.
Когда затрубили рога, Сэм спал и подумал сначала, что это ему снится; но когда он открыл глаза, шел снег, а черные братья, хватая копья и луки, бежали к кольцевой стене. Рядом был только Четт, прежний стюард мейстера Эйемона с прыщавым лицом и большим жировиком на шее. Сэм еще ни на чьем лице не видел такого страха, как на лице Четта, когда рог затрубил в третий раз. «Помоги мне с птицами», – попросил Сэм, но тот повернулся и убежал с кинжалом в руке. «Ему о собаках надо позаботиться», – вспомнил Сэм. Может, лорд-командующий и ему отдал особый приказ.
Руки в перчатках застыли, и Сэм весь трясся от страха и холода, но все-таки выудил из сумки приготовленные письма. Вороны раскричались, и когда Сэм открыл клетку Черного Замка, один метнулся ему прямо в лицо. Вслед за этим на волю вырвались еще двое, а тот, которого Сэм поймал, клюнул его до крови сквозь перчатку. Но Сэм как-то удержал птицу и сумел прикрепить к ней маленький пергаментный свиток. Рога к тому времени умолкли, но на Кулаке выкрикивались команды и бряцала сталь.
Птицы в клетке Сумеречной Башни так вопили и хлопали крыльями, что он боялся открывать дверцу, но принудил себя и открыл. На этот раз он схватил первого же ворона, который попытался улететь, и миг спустя тот уже скрылся вместе с письмом в хлопьях снега.
Исполнив свой долг, Сэм стал одеваться, с трудом орудуя непослушными пальцами. Он надел шапку, камзол, плащ и туго-натуго затянул на себе пояс с мечом. Потом он нашел свою котомку и затолкал туда смену белья, сухие носки, наконечники для стрел и копий из драконова стекла, подаренные Джоном, и от него же полученный старый рог, пергаменты, склянки с чернилами, перья, карты, которые сам нарисовал, и твердую чесночную колбасу, сберегаемую с самой Стены. Завязав мешок, он взвалил его себе на спину. «Лорд-командующий сказал, что к кольцевой стене мне бежать не надо, – вспомнил он, – и к нему самому тоже велел не прибегать». Сэм перевел дух и понял, что не знает, как быть дальше.
Он топтался на месте, и страх, как всегда, рос в нем с каждым мгновением. Собаки лаяли, лошади ржали, но из-за снега все звуки казались приглушенными и далекими. Сэм не видел ничего в трех ярдах от себя, не видел даже факелов вдоль низкой каменной стены, что окольцовывала верхушку холма. «А вдруг факелы погасли?» Даже подумать было страшно. «Рог протрубил три раза. Три длинных сигнала означает, что пришли Иные». Белые Ходоки, холодные тени, чудовища из сказок, которые заставляли его вскрикивать и дрожать в детстве; они ездят верхом на гигантских ледяных пауках и питаются кровью.
Сэм неуклюже вытащил меч и побрел с ним по снегу. Мимо с лаем пробежала собака, и он увидел нескольких человек из Сумеречной Башни, больших, бородатых, с длинными топорами и восьмифутовыми копьями. Чувствуя себя увереннее в их обществе, он последовал за ними к стене. Увидев, что факелы на ней горят по-прежнему, он испытал великое облегчение.
Черные братья, стоя с мечами и копьями в руках, вглядывались в падающий снег и ждали. Сир Малладор Локк проехал мимо на коне, в запорошенном снегом шлеме. Сэм держался позади, высматривая Гренна или Скорбного Эдда. «Если уж умирать, то рядом с друзьями», – думал он, помнится, тогда. Вокруг себя он видел только чужих, людей из Сумеречной Башни, которыми командовал разведчик по имени Блейн.
– Идут, – сказал кто-то из братьев.
– Заряжай! – крикнул Блейн, и двадцать черных стрел, вынутых из колчанов, легли на тетивы.
– Боги праведные, да их там сотни, – прошептал другой голос.
– Тяни! – скомандовал Блейн. – Держать! – прозвучало после. Сэм ничего не видел и не хотел видеть. Люди Ночного Дозора ждали с оттянутыми к уху тетивами, и
Стрелы с шорохом улетели в ночь.
Нестройное «ура» пробежало вдоль стены, но тут же и затихло.
– Они не останавливаются, милорд, – сказал один брат Блейну, а другой крикнул: –
Сэм пятился, дрожа, как лист на ветру, – и от холода, и от страха. Той ночью было очень холодно – еще холоднее, чем теперь. «В снегу почти тепло. Теперь мне легче. Немножко отдохнуть – вот все, что мне нужно. Полежу еще чуть-чуть и пойду дальше. Совсем чуть-чуть».
