Клара ненавидела общую уборку дома. Что за жалкое занятие! В прошлый раз она притворилась, будто у нее расстройство желудка, и корчилась в судорогах столь правдоподобно, что ей удалось избежать этой муки. Но она не могла поступать так каждый раз. Агнес не поверила ей даже тогда, Клара ясно видела это. Ей даже не принесли грелку, никто не спросил, как она себя чувствует, хотя можно было подумать, что у нее чума, так она стонала и держалась за живот. Остальные ее просто не выносили. И это было полностью взаимно.
Агнес их всех мучила так, как будто в доме никогда раньше не убирались. Они вымели все внутри дома и снаружи, каждый ящик был открыт, содержимое рассортировано, вычищено и уложено обратно. Весь день Клара бегала вверх и вниз по лестнице, они вымыли все поверхности, отполировали и натерли воском полы, вымыли даже чердачные окна, выбили матрасы и ковры во дворе. Вечером она сильно чихала и кашляла. Говорили о том, что на следующей неделе будет день стирки.
Клара стискивала зубы и работала как можно медленнее. Как раз когда она выбивала ковры во дворе, к Тони подъехала карета. Кай вынес из дома сумку и поставил ее на багажное отделение, вскоре после чего с парадного входа вышел молодой герр Карстен. Он поправил галстук и, как всегда, мрачно взглянул на нее. Тони открыл перед ними дверь, они сели в карету и уехали.
Когда Кай объединился с остальными против нее, то перестал обращать на нее внимание. Клара делала то же самое, и больше они не обменялись ни одним дружеским словом.
– Он хорошо устроился, а нас заставляет вкалывать, как лошадей, – пробормотала она сквозь зубы, наблюдая, как карета медленно проезжает по улице. С тех пор как у Франца появилась съемная квартира в городе, он по крайней мере два раза в неделю брал Кая с собой в качестве личной прислуги. И ей приходилось наверстывать упущенное в работе по дому. – Как всегда, в день общей уборки дома, – ворчала она.
– Ну, и что ты опять стоишь без дела? – Агнес подошла к ней и, уперев кулаки в бедра и нахмурив брови, указала на ковры, по которым Клара, собственно, и должна была стучать прямо сейчас.
– Кай снова в городе с герром Карстеном. Они знают, что сегодня день уборки, – ворчала Клара.
– Да, а ты думаешь, герру Карстену не все равно? Ему нужно, чтобы кто-то помог ему в квартире, это само собой разумеется. Может быть, ему стоит согласовать свой график с тобой и подождать, пока ты выбьешь ковры?
Агнес громко рассмеялась и вернулась в дом. Клара сердито посмотрела ей вслед.
Через несколько дней она пришла на кухню рано утром. На улице было еще темно, но прачка приходила в шесть, и Клара должна была заранее развести огонь и разжечь котлы. С опухшим от усталости лицом она складывала дрова в прачечной и наполняла водой котлы. Затем она начала резать куски мыла. К завтраку через два часа она была уже настолько измотана, что с ужасом ожидала предстоящего долгого дня.
– День стирки? – с издевкой спросил Кай, когда она зевнула с открытым ртом и потерла глаза.
– Верно, поэтому боюсь, что сегодня тебе придется заправить кровати, – резко ответила она.
Кай забавно фыркнул и взял второй кусок серого хлеба.
– К сожалению, нет. Я сейчас еду в город с герром Карстеном.
– Опять? – Клара мотнула головой.
Он удовлетворенно кивнул.
– Что поделаешь?
– Опять я должна выполнять за тебя твою работу! – крикнула она. Но в этот момент вошла Агнес, и она замолчала. Клара зло посмотрела на Кая, который присвистнул, взял свой хлеб и с наглой ухмылкой вышел из комнаты.
Весь день они кипятили и терли белье. К вечеру руки Клары покраснели и потрескались. Хотя в доме имелась отжимная машина, которая немного облегчала работу, она все равно чувствовала каждую косточку в теле. И на следующий день началось отбеливание. Клара была так измотана, что у нее слипались глаза. После этого пришлось все белье отгладить. А вскоре все начнется сначала. Кай по-прежнему бывал в городской квартире с герром Карстеном, Лиза занималась домашними делами, и вся стирка была возложена на нее. Прачка была ленивой и постоянно ускользала, чтобы тайком отдохнуть, оставляя ее одну с горами белого белья.
Клара никогда раньше не подсинивала белье в одиночку, но когда на третий день женщина снова опоздала, и Клара увидела, что рабочему дню конца и края нет, то без лишних слов закатала рукава.
