Хоть глаза Мэри и были зажмурены, дрожащий палец указывал в сторону холла. Лили вопросительно не нее посмотрела, потом поняла, что Мэри указывает на телефон.
– Телефон, – прошептала она, подтверждая догадку Лили. Мэри держалась рукой за горло, словно ей не хватало воздуха. – Телефон, господин фон Каппельн. Я не знаю, как сказать это вам. – Мэри всхлипнула. – «Луксория»… Она затонула.
Слова Мэри прозвучали словно гром среди ясного неба. Лили коротко всхлипнула, Эленор испуганно схватилась за живот и тяжело опустилась на диван рядом с Мэри. С лица Генри схлынули все краски – несколько секунд он просто безмолвно смотрел на Мэри, потом бросился в холл. Лили и Эленор поспешили за ним.
Они обе стояли рядом, пока он выдавливал из себя короткие слова, его тон больше походил на лай. В его голосе не было гнева или злобы, лишь ужас и печаль. Судя по всему, выжили лишь несколько пассажиров, и родных Генри не было в их числе. Когда стало ясно, что Мэри, к сожалению, поняла все правильно, Лили перестала прислушиваться. Единственная мысль, завладевшая ею, была о том, как отреагирует на эту новость отец.
«Мне нужно немедленно вернуться домой», – подумала она.
Взгляд невольно задержался на бледной как мел Эленор, которая прислонилась к стене рядом. Лили взяла ее под руку и подвела к небольшой скамье с мягкой обивкой.
– Присядьте, я принесу вам что-нибудь выпить.
Эленор посмотрела не нее с удивлением, но слабо кивнула, прошептав:
– Спасибо.
Лили, словно в трансе, пошла на кухню. Когда она вернулась обратно, Генри уже закончил говорить и положил трубку. Теперь он стоял, привалившись к стене, совсем как Эленор чуть раньше, крепко зажмурившись и массируя виски обеими руками. Лили подошла ближе и осторожно тронула за руку.
– Генри, мне так жаль! – прошептала она.
Он распахнул глаза, и Лили отшатнулась. По его лицу текли слезы, но взгляд был остекленевшим.
– И вот ты внезапно решила проявить чуточку дружелюбия.
– Прости, что? – Лили была удивлена злобой, прозвучавшей в его тоне.
– Ну, в конце концов все сложилось просто прекрасно, не правда ли? – процедил он. – На этом игры закончились. Моя семья мертва, Лили. Все они погибли на вашем корабле. Никого больше не осталось. Только я.
Прежде чем Лили осознала, что происходит, Генри уже схватил ее за волосы и поволок вверх по лестнице. Он стиснул руку так крепко, что Лили едва не лишилась сознания от боли. Она вскрикнула, увидев, что Ханна выскочила из комнаты, и Эленор перехватила ее прежде, чем она бросилась к ним. Взгляд Эленор выражал ужас. Ханна рыдала и звала маму, протягивая к ней руки, и Лили ощутила, как ее с головой накрывает паника.
– Не смей трогать мою дочь! – закричала она.
В этот момент Генри втолкнул ее в комнату, и она ударилась о комод. Дыхание перехватило от боли. Лили упала на пол и услышала, как что-то хрустнуло – нога заболела нещадно. Она поднялась так быстро, как смогла, но Генри уже захлопнул дверь спальни, заперев ее на ключ.
Лили бросилась к двери, заколотила рукой по дереву.
– Тебе это с рук не сойдет! – крикнула она. Ее душили одновременно гнев и слезы. – Отец никогда не позволит тебе запереть меня!
В ответ Генри лишь рассмеялся, в его смехе слышалось неприкрытое ликование. Потом раздался звук удаляющихся шагов, и все стихло.
Лили опустилась на пол, прислонившись к двери. В комнате было темно, но у нее не осталось сил даже поднять руку и зажечь свет. От ступни вверх расходилась волна боли, но хуже всего было то, что Лили задыхалась. Грудь словно стальными обручами сдавило – удавалось вдохнуть лишь мелкими глотками. Легкие будто увеличились вдвое, и грудь стала слишком тесна для них.
Спустя некоторое время Лили удалось успокоиться, и она услышала звуки, доносившиеся снаружи. Вытерев залитое слезами лицо подолом платья, Лили с трудом, дрожа всем телом, поднялась и доковыляла до окна.
Двор был ярко освещен, у двери стояла карета, в которую Мэри сложила две сумки. Появился Генри, он держал на руках Ханну. Лили в немом ужасе наблюдала за происходящим.
Внезапно ее осенило. Генри не стал бы запирать ее саму. Ему достаточно забрать у нее Ханну.
Лили распахнула окно.
– Что ты делаешь? – завизжала она.
Лишь в этот момент Лили осознала, что означала гибель всей семьи Генри. Теперь он был единственным наследником. И ничто больше не стояло между ним и его ненавистью к Лили.
– Мама! – Ханна увидела ее наверху, у распахнутого настежь окна, и потянулась к ней. По ее лицу текли слезы. – Мама! Я хочу к маме!
Генри не ответил, и Ханна начала выворачиваться из его рук. Впрочем, силы были не равны, и Генри все равно усадил ее в карету, захлопнув дверцу перед ее носом.
– Видишь, ты лишь делаешь ей только хуже! – рявкнул он Лили и, не удостоив ее взглядом, сел с другой стороны. Когда кучер щелкнул кнутом и лошади тронулись с места, Лили больше не могла даже кричать.
