Мать сварила первые в этом году щи и теперь напомнила всем, чтобы они загадали про себя какое-либо желание, в Бога мать не верила, но за всякие приметы держалась крепко, например, когда кто-нибудь сообщал о своих успехах, сразу приказывала ему трижды сплюнуть, чтобы не сглазить. София суеверной не была, но желание все же придумала — пусть Арнольд продолжит учебу. За столом обсуждали, как провести лето, в прошлом году отец снял загородную дачу у реки, но на этот раз у него были «экономические трудности» — опять это противное выражение! На хутор теперь, после смерти бабушки, никто ехать не хотел, Эрвин собирался на месяц отправиться в летний лагерь общества молодых христиан, не то чтобы он был верующим — таковым из них не был никто, — просто там можно было заниматься спортом, особенно, играть в волейбол, что брат очень любил, сестры же решили воспользоваться приглашением Августа Септембера, у которого был дом в Кясму, и провести несколько дней на море.
После обеда София заспешила, с последнего класса гимназии она подрабатывала репетитором, вот и сейчас у нее была ученица, которой предстояла переэкзаменовка по математике. Когда ей в первый раз предложили взять уроки, она заволновалась, понравится ли это родителям, вдруг они посчитают унизительным, что дочь ходит к кому-то домой натаскивать недоучек, но те сразу одобрили идею, папа даже обрадовался: «Видишь, с какого раннего возраста образование начинает приносить тебе дивиденды!»
Ученица жила недалеко от вокзала в большом двухэтажном каменном доме, принадлежавшем ее родителям. Отец ее был директором завода, мать руководила какой-то благотворительной организацией, дочь же, кроме «тряпок», ничем не интересовалась, не проходило ни одного урока без того, чтобы она не продемонстрировала Софии новое платье или туфли. Делала она это отнюдь не для того, чтобы похвастаться, ее как будто заставлял прихорашиваться некий инстинкт, и София иногда думала — а то, что меня тянет читать книги, тоже инстинкт? Она удивлялась себе, почему-то ее совершенно не привлекали «танцульки», которым она предпочитала игру на фортепиано, да и молодые люди не вызывали в ней чувств, подобных описанным в романах, она рассматривала их только как товарищей. «Мама, может, со мной что-то не так?» — спросила она однажды, но мать успокоила ее, объяснив, что и сама до встречи с отцом тоже не интересовалась мужчинами. «У меня было немало ухажеров, но мне было на них наплевать, только этого вот чухонца я почему-то пригрела, сама не знаю почему». София серьезно выслушала мать, но подумала, что ей все равно трудно себе представить, как вокруг нее вертятся поклонники.
Сегодняшний урок был последним, семейство ученицы ехало отдыхать в Нарва-Йыезу, Софии выдали обычную плату и даже добавили некоторую «премию», которую она не хотела принимать, пока ей не сообщили, что
ее ученица ходила сегодня в школу и математичка похвалила ее за успехи. Уже смеркалось, когда она вторично за этот день шла через Тоомемяги в сторону дома, размышляя, как наилучшим образом воспользоваться неожиданными деньгами. У моста Ангела навстречу ей вышел некий подвыпивший субъект, который попытался с ней заговорить и даже попробовал взять ее под локоть. София не любила пьяниц, но умела себя с ними вести и сказала очень спокойно и строго: «Пожалуйста, не приставайте к незнакомой девушке!» — и действительно, пьяница сразу отшатнулся. Он был скверно одет, «в лохмотьях», как это называли в книгах, и когда София отдалилась на несколько шагов, то почувствовала, что ей стало его жалко, тем более что пьяница зловеще кашлял. Почему в мире столько бедности, глупости и зла? — подумала она, находясь под новым впечатлением. И болезней, добавила она тут же. Среди ее знакомых уже несколько человек умерло от туберкулеза, особенно София переживала за одного однокурсника, чрезвычайно талантливого молодого человека, который угас буквально за один семестр. Жил человек, хотел что-то совершить, делать добро, но больше его нет, и все его мечты останутся неисполнившимися, размышляла она. Неужели невозможно придумать лекарство, которое бы излечивало эту страшную болезнь, «чуму двадцатого века», как называли туберкулез? Какие огромные суммы бессмысленно растрачивались в ресторанах и игорных домах, если с деньгами более разумно обращаться, можно наверняка улучшить условия жизни бедняков, переселить многих из подвалов в нормальное жилье и хотя бы таким образом ограничить распространение болезни — но разве богатые думали о других? Все, на что их хватало, это послать сиротам на Рождество по кулечку с конфетами, и уже совесть спокойна. А как деньги на благотворительность собирались? В основном, на всяких балах — и сколько стоила одна лишь организация подобного мероприятия?
И вдруг Софию осенило, она поняла, что делать с «премией» — они могут продлить на несколько дней свой отдых на море и, следовательно, больше поплавать, чтобы набраться здоровья и подготовиться к новому учебному году.
***
