— Но, видите ли, мой билет действителен в течение двух месяцев, за это время я точно успею съесть все масло, — выдвинула София контраргумент.
Таможенник рассмеялся, и считанные марки Софии были спасены.
Дальше пришлось проезжать «польский коридор» — двери заперли, окна завесили наглухо — ощущение, что находишься в тюрьме. К чему такие глупости, как границы и таможни, почему люди не могут свободно путешествовать по всему миру, думала София, не находя ответа.
В Берлине ее встречал дядя Конрад, София даже не сразу его узнала, так он постарел и настолько плохо был одет — совсем не тот солидный господин, который иногда заходил к ним в гости в Москве. Ночь она провела в тесной берлинской квартире тети и дяди, а утром продолжила путь в Мюнхен. Она с удовольствием съездила бы и в Карлсруэ, недалеко от которого Герман строил какую-то современную деревню, но круг оказался бы слишком велик.
В Мюнхене ее никто не встречал, и ей пришлось самой искать заведение дяди Альфреда. Был вечер, шел снег, на улицах почти никого, немцы, наверное, не привыкли к подобной погоде, к счастью, она догадалась оставить чемодан в камере хранения, поскольку пивной зал оказался довольно далеко от вокзала. Дойдя до нужного здания, София остановилась в недоумении — внутри пели. Вернее, это было не совсем пение, пение — это когда Карузо поет «Di quella pira» или «Celeste Aida», тут же просто орали, не очень обращая внимание на ноты — мама это называла «галдежем пьяниц».
Можно было, конечно, пойти в гостиницу, но хватит ли у нее на это денег? Поколебавшись, София все-таки вошла. Ее немедленно окутало огромное серое облако дыма, такое густое, что она раскашлялась. Сквозь этот дым трудно было что-либо разглядеть, сразу защипало в глазах, она еле смогла уловить очертания длинных столов и таких же длинных скамеек по обе стороны, точно как на бабушкиной кухне на хуторе. За столами сидели почти исключительно мужчины, они стучали кулаками по столу и орали во все горло какой-то марш, слова которого София не разобрала, поскольку хорошей дикцией «певцы» тоже не отличались.
Вообще-то София пьяниц не боялась, но здесь было так противно, что ей захотелось тут же выскользнуть вон, только напомнив себе, что она уже взрослая женщина и должна свыкнуться со всем, что в этом мире встречается — к виду крови, например, она привыкла довольно быстро, — она осталась. В глубине зала какой-то худой человек за стойкой разливал пиво по кружкам, София его сразу узнала, это и был дядя Альфред, правда, заметно постаревший. И дядя, кажется, тоже ее заметил, поскольку шепнул что-то такому же худому мальчику, разносившему кружки, и тот поспешил к Софии.
— Ты — София Буридан?
— Да.
— Я твой двоюродный брат, Фридрих Беккер. Пошли, я посажу тебя за стол.
Ее проводили в самый дальний конец зала, где одиноко стоял маленький столик. На стене висела вешалка, София сняла зимнее пальто и шляпу и села на один из двух стульев, спиной к залу.
— Есть хочешь?
— Спасибо, я не голодна, — соврала София от смущения.
— Тогда подожди, скоро подойдет отец поговорить с тобой. Сейчас он очень занят.
София кивнула и стала ждать. Какая я все-таки инфантильная, попеняла она себе, почему я не призналась, что хочу есть. Впрочем, ясно почему — потому что это и так должно быть понятно, ведь она проделала долгий путь.
Наверное, дядя Альфред это понял, поскольку минуты через две Фридрих вернулся и поставил перед Софией большую тарелку с отбивной, вареной картошкой и тушеной квашеной капустой.
— Пива хочешь?
София опять-таки чуть было не отказалась, но вспомнила совет Эрвина попробовать «настоящего баварского пива» и кивнула.
Песню тем временем допели, но в зале не настала тишина, теперь он гудел множеством голосов. Интересно, в тартуских пивных залах так же шумно, подумала София. Сама она никогда не была ни в ресторане, ни в пивной, только иногда в кафе на открытом воздухе. «Чего ради платить этим грабителям из кафе, если дома можно сварить кофе в десять раз дешевле», — говорила мать, и София запомнила ее слова — действительно, чего ради?
Отбивная была вкусной, но соус оказался соленым, а квашеная капуста жирной, неужели для того, чтобы клиенты пили больше пива? Софию подобные мотивации удивляли, ее коробила мысль, что ради денег люди готовы на любые хитрости. Фридрих принес кружку с пивом и снова убежал, София хлебнула — да, пиво было приятное, светлое и в меру горькое.
— Ну как еда, нравится?
София даже испугалась — дядя Альфред покинул свой пост за стойкой и стоял теперь рядом с ней. Она проглотила то, что было во рту, и соврала:
— Спасибо, очень.
— Мы не могли тебя встретить, сама видишь, дел у нас невпроворот, — объяснил дядя, садясь напротив.
— Ничего, я легко нашла ваш дом, — храбро заявила София.
