Этот гимн впервые прозвучал в государственных учреждениях Москвы и Анкары всего несколько месяцев назад – об этом условились мэры «в знак братства, которое продлится еще тысячу лет». Из разговора со старшим сыном Хайруллин узнал, что почти тысячу лет назад турки разгромили Византию и заняли Анкару. И хотя до круглой даты еще оставалось время, аудитория была убеждена: неправославный мэр дал пощечину основному населению российской столицы. Впрочем, национальная гордость была ушиблена в обеих частях света: москвичи новое правило восприняли как поклон перед Тюркие, анкарцы – как угодничество перед Россией.
Из коридора наперекор гимну раздалась попсовая песня. Место было далеко от владений Михаила Потаповича или зама по кадрам, а Хайруллину этот протест был безразличен. Когда какофония смолкла, он быстро, хоть и не сразу, нашел будто бы чуть съехавшую строчку и вчитался вновь.
В файле были собраны каждый миллиметр пространства и каждая секунда времени – после конца вселенной весь дом можно будет восстановить по этим крупицам. Убийца прячется где-то здесь, совсем рядом. Его призрак обязательно, неизбежно сохранился на этих страницах, но они, десятки лучших сыщиков Москвы, за тысячи часов работы почему-то не заметили его. Никого – и в то же время ощущение кого-то поблизости.
Репродуктор ожил повторно – наступила пятиминутка политинформации, столь необходимой в жизни человека, думающего о родине. Хайруллину не сразу удалось очистить голову, и он начал слушать со случайного места.
«…Кто всегда спасал головы европейцев? Россия разгромила этого канонира, державшего под пушкой всю Европу, – Наполеона. Разгромила и этого выразителя вековых, подлинно европейских идей превосходства над прочими нациями – Гитлера. Россия сама с себя, как утомленную вошь, сбросила большевиков. Конечно, Европа нас не любит. Россия – их вечное воспоминание о своих неудачах, страхах и позорах. Пришлось нам в Глиняное десятилетие решительно взять заблудившуюся Европу за руку и усадить спокойно. Мы можем и шлепнуть по этой руке, если Европа расшалится окончательно!
В России никогда не презирали инородца. Если он пришел без меча, мы всегда встречали его как друга. Никогда Россия, принимая под свою защиту какую-либо землю, не объявляла живущий на этой земле народ не достойным существования. В отличие от «цивилизованных» стран Европы, ответственных за геноцид на всех континентах, кроме Антарктиды.
Так почему вот уже три сотни лет они по инерции продолжают включать пластинку великоросского шовинизма, не трудясь сверить ее с действительностью? Объяснение есть. Дело в том, гражданин России, что в их глазах ты – второсортное создание, которое пропадет без подсказок Запада. Теперь мы их, наверное, переубедили. Веские доводы привели дроздовцы, поднявшие новый флаг над Мюнхенской ратушей. И батальон Кастуся Калиновского, который только перемирие остановило от того, чтобы в очередной раз не поднять наше знамя над Берлином. Свое слово сказала бригада имени Ивана Мазепы, вынудившая сдаться гарнизон Каттербаха. И Сафарский полк, всем чужакам на Ближнем Востоке показавший «сорт» российского солдата!
Они нам рознь – а мы их разим!»
– Да заткнись уже! – крикнул кто-то в коридоре.
«Они приветствуют любой теракт в наших городах, если объявят, что он произведен во имя чьего-нибудь “освобождения”. Кивают друг другу: этого они в России заслужили. А чьи-то сестра или брат положены в гроб. Слышите? Ваши смерти там считают оправданными. Там нет разницы, погиб русский или татарин, якут или ингуш – главное, что погиб россиянин, а ему поделом. Не проявляют сострадания; что ж, и мы не проявим, пока не найдем понимания. Если хоть один человек в их стране поддержит террористический акт в наших городах и не будет осужден, – мы будем считать эту страну соучастницей.
Дежурными фразами о сочувствии нас теперь не убедишь – сочувствие должно быть деятельным!
Кое-кто и у нас намерен грозить не сжатым кулаком, а раскрытой ладонью. Кто, как не враг, обезоруживает нацию? Они хотят стравить нас, увидеть, как мы избиваем друг друга, – а мы будем лупить канадца и японца! Пусть их матери плачут над глупыми сыновьями, а ваши матери смотрят на вас с гордостью!
Будьте бдительны и не верьте тому, что вызывает ненависть», – закончилась речь традиционным рефреном.
Дослушав, Хайруллин поднялся и направился в ближайший кабинет.
Лера сидела в одиночестве. Судя по успевшему завять салату в пластиковом лотке, она находилась в отделе с ночи. Ее глаза были пустыми-пустыми – вроде как смотришься в окно пасмурным утром. Хайруллин сел в другом конце комнаты.
– Сегодня уйдешь вовремя. Неделя прошла. Гнаться ни к чему.
– Угу.
Хайруллин не уходил. Лера покосилась на него раз, второй – и наконец оторвалась от монитора. Объяснять свое присутствие Хайруллину не потребовалось.
– Версия, – озаглавила Лера начавшийся разговор.
– Преступник бесследно исчез. Убил тринадцать человек, не дав им ни разу вскрикнуть. При этом, судя по всему, разорвал их голыми руками. И так далее.
– Слишком много необъяснимого в одном деле.
