– А мне кто поможет? – Эдуард драматическим жестом указал на свою половину кабинета, в котором геологическими пластами отложились бумажные горы расследований. Среди папок с делами лежали поделки и рисунки его дочерей, задавленные и заброшенные. Иногда между ними попадалась случайная брошюра и билеты на давнишний спектакль.
Хайруллин каждый раз с недоумением отмечал, что Лерина половина кабинета смотрится ничуть не аккуратнее. Впрочем, Лера, в отличие от Эдуарда, в своем бардаке легко находила нужную бумагу. «Значит, формально это нельзя назвать бардаком, не так ли?» – однажды резонно заметила она. Папки в ее компьютере были упорядочены и озаглавлены по требующей расшифровки, но четкой схеме. Числа соотносились с датами, рубленые слоги – с фамилией и локацией, а магические сокращения – с типом преступления. Не сравнить с бездной Эдуарда: «11111», «Тарасов283482», «ГаражСу», и, конечно, «Последний отчет», «Послотчет», «Послотчет2» и «Послотчет335334».
Так как Хайруллин не умел проявлять сострадания к трудовым жалобам коллектива, Эдуард поспешил добавить:
– Да второго барана по вчерашнему разбою сейчас привезут.
История, случившаяся накануне, была донельзя простой: гражданин М. увидел мужчину, ищущего что-то на пустыре возле железнодорожной платформы. Подошел к нему и потребовал отдать телефон. Мужчина не нашел просьбу обоснованной и начал задавать неуместные вопросы, которые быстро утомили гражданина М. Тот достал нож, трижды пырнул собеседника, забрал деньги, телефон и зачем-то паспорт.
Раненому повезло: его быстро нашли железнодорожные рабочие, и он уже дал показания Эдуарду, съездившему ночью в больницу. Насчет прогулки у платформы мужчина мямлил невнятное: очевидно, он искал закладку с какими-нибудь неучтенными законодательством наркотиками.
После нападения гражданин М., не справляясь с внутренним возбуждением, отправился компанействовать. Поначалу герой скромничал перед друзьями – право, всего лишь очередная победа, коими переполнена жизнь храброго гостя в изнеженном мегаполисе. Затем, конечно, разговорился: поверженный им прохожий заметно вырос в габаритах, нанес оскорбление матери главного героя и грозно надвинулся на эфеба. «Ergo, получил заслуженное наказание», – заключил юноша. Он был уверен, что от него потребуют не более трех овец в соответствии с числом пальцев, которыми можно измерить рану. Наказание не было неизбежным, ведь за него готов был поручиться другой человек, а нападение было совершено темной ночью в безлюдном месте и без предварительной ссоры. Справедливый Умма-хан, давший своему народу законы, верил в презумпцию невиновности.
Но что это за поручитель? Им был младший брат М. – разумеется, тоже М. Его возникновение на сцене спихнуло расследование в оркестровую яму. Осмотр однозначно показал: место происшествия затоптали трое, да так, что при желании можно было воссоздать любую картину – вплоть до коварного нападения из кустов самого потерпевшего. Координаты устройств всех участников истории, полученные по геолокации, смешивались в узел. Камеры к этому пустырю никогда не поворачивались.
Старшего М. задержали сразу, а потом и брата вытащили из квартиры девушки. Как же узнать, кто именно наносил удары? Эдуард был уверен: младший брат находился в стороне, дожидаясь, когда старший расправится с прохожим. А затем, похоже, подозреваемые вместе пытались найти закладку – отсюда множество следов на пятачке, где был совершен разбой (кулек потом обнаружила полицейская кошка прикрепленным скотчем к ветке).
Гражданин М. вел себя развязно, презирал ожидания правоохранителей, законы местности не чтил. Потерпевший нападавшего не разглядел и помнил только, как его настойчиво обшаривали, пока он сосредоточенно прикидывал, сколько его крови уже впиталось в почву. Тщательно была проверена одежда подозреваемого, однако на нее не попало ни капли крови – редко, но случается. Три удара миновали крупные сосуды, оказавшись крайне удачными и для порезанного, и для разбойника, хотя он-то делал все, чтобы судьба его стала нефартовой.
В квартире вещей потерпевшего не нашли. Мать М., услышав, как сын вернулся, и почуяв родительским сердцем беду, подождала, пока она уснет, нашла чужие вещи и выкинула их по дороге на работу. Хотя мусоровоз уже избавился от улик, у следствия имелось еще несколько зацепок. У старшего М. был изъят нож, который простодушный юноша лишь сполоснул в раковине. Следы крови невооруженным глазом были видны у рукоятки, так что эта экспертиза ляжет в основу обвинения. Но против кого? Оружие следовало привязать к конкретному лицу, как, отдавая дань абсурду, пишут в файлах дела. А виновник мог передать нож брату для сокрытия. Кого назначать разбойником, а кого – соучастником?
