– И мы прикидываемся, что это как-то сойдется само собой. Беремся за стандартные мероприятия, ищем очевидных подозреваемых. Наш прицел сбит. Мы предпочитаем не замечать, от чего отталкиваемся.
– От какой-то мистики, говорят.
– Не мистики, конечно, но определенно чего-то нетипичного. Чем пытаться объяснить каждую странную деталь по отдельности, нужно найти объяснение, которое охватывало бы все детали сразу.
– Вообразим, что убийца действительно обладает нечеловеческой силой, действительно способен становиться невидимым, действительно контролирует разум.
Хайруллин молча допустил это.
– У тебя есть идея. Которую, как ты считаешь, другие могли упустить. Почему они, лучшие сыщики, упустили, а ты – нет? Военное прошлое? Суперсолдат?
– О суперсолдатах в армии я не слышал. Но действительно думаю о каких-нибудь новейших военных разработках. Акустическое оружие, например. Подавило волю жертв, блокировало шум, разрушило ткани…
– Не объясняет картину повреждений. Не объясняет исчезновение. Но, допустим, это мы что-то пока проглядели.
– Или другой вариант – экзоскелет. Есть облегченные варианты для разведчиков, которые можно спрятать под одеждой.
– А, ты же служил в военной разведке. Нечеловеческую силу это хорошо объясняет. Но почему никто не слышал криков жертв?
– Он не дал им шанса вскрикнуть, убивал быстро.
– Нет ушибов – он не вырубал их одним ударом. Нет признаков того, что жертвам связывали руки или засовывали кляп. Выглядит так, будто их рвали живьем, а они молчали. Хотя кое-кому быстро оторвали голову… Как он исчез?
– Реактивный ранец.
– Ты серьезно?
– Да. Есть компактные модели, не для полета, а, скорее, затяжного прыжка. У нас такие использовались – очень удобно в горах.
– Тогда он мог бы сразу прыгнуть за пределы поля видимости камер, которые мы проверяли. Но окно было закрыто.
– На падающий крючок. Погода плохая – захлопнуло ветром.
– Кто проверял подоконник?
– Мы пытались выяснить, не спустился ли он на альпинистском снаряжении, а это совсем другие следы.
– Случаи бывали. А вот реактивных ранцев криминальная летопись России еще не знает. Зачем такие сложности?
– Мне все же больше нравится версия с ранцем, чем с мистикой.
– Ранец шумит.
– У такой модели только стартовый выхлоп. Надо проверить, не срабатывала ли ночью сигнализация и нет ли под окном следов сгоревшего топлива.
В диалоге не было пауз. Но понимание всегда нужно обозначить вслух – формальности несовершенной человеческой коммуникации.
– Итак, – подвела черту Лера, – ищем военнослужащего, который имел доступ к экзоскелету облегченного образца и реактивному ранцу. Военная прокуратура должна организовать проверку складов.
– Скорее всего, участник боевых действий, у которого отмечались проблемы с психикой. Воевал на Ближнем Востоке и был разведчиком.
– «Расцветающие ирисы». Вспомнил кого-то из сослуживцев?
Хайруллин поднял взгляд, и Лера увидела глаза человека, которого тяжелые вериги прошлого утягивают в пропасть столь осязаемую, что легко было представить, как он падает со стула и исчезает.
– Нет.
И все же он вспоминал, но бесконечно плутая, пытаясь пройти даже не к блуждающему по Москве жнецу, а к самому себе.
В кабинет, разрушив настроенное, как струны, согласие, ворвался Эдуард; шкафы вздребезжали.
– О, сидит, задумалась! Небось, в мужиках своих разобраться пытается! – Лера скорчила ехидную гримасу. – Доброе утро, товарищ полковник!
Мужчины поздоровались. Эдуард жал руку хватко, навязчиво, Хайруллин – крепко, но не тратя силы, зачастую не глядя в глаза.
После ремонта никак не могли найти кабинет, предназначенный то ли Лере, то ли Эдуарду, так что пока их поселили вместе. Растрепанный, как из-под ливня, Перс прошел к своему столу, запустил компьютер и отупело уставился в экран.
– Тебе самому включиться надо, – подсказала Лера.
Эдуард обвел коллег падающим взглядом.
– Если дети – радость, почему я всегда невыспавшийся и раздраженный?
– Что с тобой будет, когда они в подростковый возраст войдут? – безжалостно спросил Хайруллин.
– Меня ни один бандит не пугал так, как ты сейчас. Может, махнемся?
– Кем? Детьми? А если они у тебя уже слушают «Зефирок» и подписаны на блог этой, розововолосой…
– «Свет любви нашей угас», – напел Эдуард. Вызвав подозрения, он поспешил заверить: – Не-не, там жена бдит.
Лера между тем собралась уходить.
– У меня двое подозреваемых по списку. Экзоскелет для главка. И двор.
Эдуард крякнул, сбитый с толку.
– Бумагу в главк я сам напишу, а двор тебя не касается, – возразил Хайруллин. – Езжай домой, я направлю людей.
Лера постояла с секунду, с трудом вкладывая в себя, что не пригодилась, потом кивнула и вышла.
– Ущербная она, – вздохнул Эдуард. – Может, тебе ее любовницей сделать?
Хайруллин, пропустив замечание, поинтересовался:
– Почему к «голландцам» не едешь?
В интонациях Хайруллина многим слышалось презрение. Это чувство было чуждо полковнику. Но он часто имел претензию; к тому же в отделе из его голоса уходила всякая теплота.
– Слухи дошли: у них сегодня вечером встреча с тверичами. Не хочу спугнуть. А завтра под свежую информацию загляну на вечеринку.
– Лере помоги.
