– Где твоя хозяйка? – спросил воевода великана, двигавшегося плавно и в то же время неестественно, как заводная безделушка. Окольничий не особо рассчитывал получить ответ и сильно удивился, когда Ксыр кивком указал на стоящую рядом кузню. Не удосужившись его поблагодарить, Всеволод подошел к строению и переступил порог обмазанной глиной клети. Задержавшись в дверях, он ухватился за притолоку, привыкая к царившему внутри полумраку. Рубленые волоковые оконца давали слишком мало света, чтобы сходу можно было разглядеть убранство каморки. Однако со временем глаза Всеволода обвыкли к темноте, и из полумрака проявился остывший закопченный горн с висящими над ним мехами и воронкой дымохода. Стали заметны развешанные по стенам инструменты, которыми пользовался Виктор: губастые клещи с длинными рукоятками, клепала, похожие на плоские колотушки гвоздильни, молоты, пробойники и подбойники различной формы. Довершала картину массивная наковальня, стоящая рядом с высоким чаном, в который заливали масло для закалки металла. В самом дальнем углу кузницы, подальше от огня, расположился приземистый ящик, заполненный кусками каменного угля. Именно возле него чертыхалась и чихала присевшая на корточки волховуша.
Увидев воеводу, волшебница еще раз шумно чихнула, вытерла тыльной стороной ладони щеку, оставив на ней черную полоску, и протянула к Всеволоду руку.
– Помоги мне встать.
Приняв ее ладонь, Всеволод помог подняться Врасопряхе. Кудесница выпрямилась в полный рост, и ее глаза оказались почти на уровне глаз воеводы. Их взгляды встретились: светло-серый у Всеволода и переливающийся, изменчивый, меняющий окраску у колдуньи. Не вполне осознавая, что он делает, повинуясь внезапному порыву, Всеволод притянул к себе Врасопряху и поцеловал ее так нежно, как только сумел.
Горячее дыхание…
Трепет…
Мурашки, бегущие по коже…
Они не сразу оторвались друг от друга. Даже отстранившись, Врасопряха не ушла, осталась в объятиях воеводы, глядя на него глазами цвета аконита.
– М-м-м, как приятно, – промурлыкала колдунья, словно кошка, снова плотнее прижимаясь к Всеволоду.
– Не спрашивай почему. Просто захотелось, – хрипло прошептал воевода, вдыхая запах женщины. После ночного боя от кудесницы пахло запекшейся кровью, потом и гарью, но ему было все равно. Лишь бы она находилась рядом. Лишь бы чувствовать ее тепло в своих ладонях. Ласково прикоснувшись к лицу колдуньи, Всеволод стер с ее щеки следы угольной пыли.
– И все же интересно было бы узнать, что послужило причиной столь нежного момента. Неужто я все-таки смогла запасть суровцу в душу? Смогла разбить скорлупу, в которую ты себя обернул? – вздернув тонкую бровь, спросила Врасопряха.
– Разве для близости двум взрослым людям, что нравятся друг другу, нужен веский повод?
– Нет. Но знай я твой секрет, смогла бы пользоваться им когда захочу, – промелькнули в голосе колдуньи проказливые нотки. Снова приникнув к груди воеводы, волшебница потянулась к нему с явным намерением продолжить то, на чем они остановились.
К сожалению, по всем законам подлости, Всеволоду и Врасопряхе снова помешали. Свет, льющийся из дверного проема, заслонила тень. Смущенно кашлянув, она завозилась, шумно пыхтя и переминаясь с ноги на ногу. Всеволод неохотно выпустил колдунью из объятий.
– Что ты хотел, Виктор?
– Звиняйте, барин, одначе мне свои пожитки собрать нужно. Кто таков будет кузнец на новом месте без надлежащего струмента? Пшик, а не кузнец!
– Конечно. Мы уже уходим.
Всеволод и Врасопряха проскользнули мимо кузнеца во внутренний двор кузни. Здесь располагался еще один горн, предназначенный для плавки железа. Колдунья весь недолгий путь гневно бормотала о том, что некоторые люди, видно, созданы богами, чтобы появляться не в том месте не в то время. Наконец, немного успокоившись, Врасопряха обратилась к воеводе:
– Так для чего ты меня искал, Всеволод? Я, конечно, тешу себя мыслью, что нежданные ласки и были той причиной. Но, зная тебя, готова поспорить, не единственной.
– Я хотел тебя кое о чем попросить.
– И о чем же?
– Не откажи в чести павшим. Прочти над кродой путеводный аводь. Не по-людски будет, ежели мы своих мертвых в последний путь без надлежащего напутствия отпустим.
– Хорошо. Но перед этим мне кое-что нужно сделать.
Метя подолом платья по двору, морокунья зашла под соломенный навес. Под поветью, прямо на земле, темнел странный рисунок. Начертанный в мокром песке, он изображал несколько заключенных друг в друга кругов, в самый большой из которых был вписан неправильный восьмиугольник. В местах пересечения вершин с кругом лежали гладкие речные камешки. На поверхности гальки белели руны, похожие на следы птичьих лапок. Каждая линия рисунка поражала своей аккуратностью. По всей видимости, волшебница затратила немало времени на создание знака.
