Присев на корточки, Врасопряха высыпала в центральный круг несколько кусков угля, которые вынесла из кузницы. На вершину получившейся кучки колдунья водрузила замысловато свернутый кусочек бересты. Прикрыв его ладонью, словно боясь, что уголь разметает ветром, Врасопряха склонилась и тихонько дунула. Несмотря на то что ведьма не пользовалась огнивом, в воздухе тут же запахло дымом. Серая струйка, извиваясь, заплясала между пальцев ворожеи и потянулась вверх. При следующем выдохе колдуньи уголь ярко вспыхнул, и берестяная шкурка принялась скручиваться, скукоживаться и чернеть, объятая синими языками пламени.
– Рарожка [91] не появится, если огонь не будет достаточно горячим. Для этого и надобен добротный уголь, – пояснила Врасопряха Всеволоду, с интересом наблюдавшему за колдовством.
Потребовалось совсем немного времени, чтобы уголь прогорел и спекся в единую пористую глыбку шлака.
– Смотри, а вот и она.
Комок сплавленной золы, похожий на неровное яйцо, неожиданно лопнул и раскололся, пыхнув жаром, взметнув пылинки искр. Посреди кусочков изгарины осталась сидеть маленькая птичка красивого ало-оранжевого цвета.
Не обращая внимания на жару, идущую от раскаленного песка, Врасопряха подняла птаху. Бережно сжала ее между ладоней. Беспокойно мигая рубиновыми бусинами глаз, рарожка попискивала в пальцах, щелкая остреньким лиловым клювом.
– Посмотри на нее. Она родилась из пламени ради одной-единственной цели. Ни сомнений, ни мук выбора. Разве это не прекрасно? – тихо сказала кудесница, завороженно глядя в глаза крохе.
– И для какой же?
Колдунья, загадочно улыбнувшись, что-то тихо пошептала над птицей и выпустила ее из рук. Ретиво взмахнув крыльями, алая пуля юрко взмыла ввысь, тут же затерявшись в небе.
– Хоровод должен знать, что здесь случилось. На случай, если мы не выберемся из болот. Моя рарожка донесет им эту весть. Расскажет обо всем.
– А как же князь?
– А что князь?
– По-твоему, Ярополк не должен узнать об этом первым? Как-никак это его земли, его люди.
– Боюсь, владыка Марь-города не сможет общаться с птицей, созданной заклятьем, да и любой другой тоже, – усмехнулась Врасопряха, и Всеволод понял, что сморозил глупость. – К тому же, – продолжила кудесница, – Ярополк, прозванный в народе Доброхотным князем, все равно поступит так, как сочтет нужным. Как делает это всегда, невзирая на обстоятельства. Соблюдет выгоду для себя и своих владений, вот только…
– Что «только»?
– Его решения не всегда бывают… человечными.
– Что ты имеешь в виду?
– Помнишь, ты застал Митрия Калыгу у моего шатра и напридумывал невесть чего? Тогда он приходил ко мне не в поисках даровой ласки, а… с одним предложением. Видишь ли, представители Хоровода в Марь-городе, в том числе и я, уже давно хлопочут о возможности неких послаблений при ведении торговли…
Лицо окольничего вытянулось. Он не ожидал столь резкого перехода от ворожбы к вопросам пополнения мошны кудесников. Заметив это, Врасопряха раздраженно повела плечами.
– Да! Представь себе, в этот раз никакой заботы о спасении мира, никаких богов. Речь идет об обычнейших деньгах. Даже заклинатели и стражи Порога должны что-то есть.
– Я не осуждаю, просто немного удивлен.
– То ли еще будет, – отчего-то грустно улыбнулась Врасопряха. – Так вот, Тютюря предложил мне разрешить наши неурядицы, касающиеся торговых пошлин, в обмен на некую услугу…
Колдунья на мгновение замолчала, задумчиво вытирая руки, перепачканные в саже.
– И какую же? – не выдержал Всеволод, ощущая, как из разбитой болью груди накатывает недоброе предчувствие.
Врасопряха подняла на него глаза, и они снова изменили свой окрас, на этот раз став темно-ультрамариновыми, приняв цвет бури.
– Он предложил мне сжечь деревню, – тихо, совершенно спокойно заявила морокунья. – Вместе со всеми жителями. Не исключая ни стариков, ни женщин, ни детей. При малейшей угрозе распространения болезни я должна была обрушить на Барсучий Лог и его окрестности дождь из горячей серы, разверзнуть твердь земную, устроить наводнение, которое поглотило бы округу. Словом, сделать все от меня зависящее, чтобы хворь не поползла дальше. Чтобы она не достигла Ясных боров. И по его словам…
Кудесница снова смолкла, словно раздумывая, заканчивать ли ей фразу. Не уверенная в том, как ее воспримет воевода. Нервно теребя кончик косы, она все-таки решилась:
– Приказ этот исходил из уст самого Ярополка.
Между воеводой и колдуньей повисла оглушительная тишина. Весть эта оказалась для Всеволода не просто неожиданной. Она ударила его как гром средь ясного неба. Окольничий не желал поверить, что человек, которого он знал много лет, мог так поступить. Это не укладывалось в голове.
